Иван Корнилов. «Всё лето реяли стрижи». Повести. Рассказы. Очерки

Иван Корнилов. «Всё лето реяли стрижи». Повести. Рассказы. Очерки. Саратов. Приволжское книжное издательство. 2005.

Давно замечаю у провинциальных писателей пристрастие к эпиграфам. В этом наивные отголоски некоторого школярства, издержки инфантильности при трудном и одиноком процессе постижения профессии, недостаток общения с писателями, который восполняется чтением. Начитанность находит выход таким вот «эпиграфическим» способом… Часто, даже неосознанно, провинциальному писателю кажется: цепляясь за какой-никакой авторитет, он сам прочнее стоять будет в литературе. Писатель неуверенно ищет свою связь с литературой, хотя бы формально… А этого совсем не надо. Связь с литературой у всякого нового произведения глубоко внутренняя, она разлита по всему «колосящемуся» полю повести или рассказа. Если произведение талантливо и психологически точно по отношению к жизни, то оно само сцепляется со многими рядами, звеньями  ЛИТЕРАТУРЫ  и находит среди них своё место.

Иван Михайлович Корнилов из тех провинциальных писателей, которым не нужны искусственные «опоры»-«подпорки». Он сам по себе достаточен как личность и художник. Созерцание древней первозданной природы в степном Заволжье сделало его художником в душе, наблюдение за людскими характерами и поступками сделало его психологом и тонким аналитиком, а любовь к родному краю и людям (как эта фраза ни банально звучит) не позволила писателю искать негативы и недостатки, высмеивать народ и относиться к нему свысока. Самая отличительная черта прозы Ивана Корнилова – разлитая в ней любовь (ко всему: к людям, мужчин к женщинам и наоборот, любовь к природе, к животным, к русской музыке и песнопениям, к поэзии). Тепло и солнце, воздух и простор пронизывают повести, рассказы, очерки книги Ивана Корнилова «Всё лето реяли стрижи». Его герои, в противовес теле-супербоевикам и секс гигантам, грабителям и мафиози, помешанным на деньгах (даже в иностранных мультфильмах, заполонивших экраны, дети-боевики алчут денег и золота), - русские простосердечные крестьяне и крестьянские дети (и в том случае, если они попали на житьё в город), чистые душой, трудолюбивые, устойчивые в нравственных и духовных позициях (их характеры определяет фраза Ивана Корнилова, вынесенная мною в заголовок рецензии), любящие семью, природу.

Больше всего писателя интересуют светлые стороны жизни. Он, как иные художники, особо талантливо изображает свет. Писатель умеет написать почти невидимое глазу счастье: «Не переставая смеяться, Люда кружилась по траве, весело покрикивая: «Ба, смотри: подол у меня, как шляпка мухомора. Да ты погляди!» Она опускалась на траву и сейчас же из неё выпрыгивала; делала широкие скачки наподобие лягушачьих или вдруг встряхивалась, как только что выскочивший из таза с водой котёнок. И так при этом смеялась, так смеялась… Лучилось улыбкой и лицо её бабушки… А Николаю казалось: девочка танцует замысловатый танец, и он назвал бы его танцем Озорства на поляне цветов и трав» («Крик бескрылой птицы»). Или как в этом отрывке из той же повести: «Однажды после похода в театр драмы у Николая с Павлиной случился особо задушевный вечер. Выдаются же такие сердечные мгновения, когда говоришь вроде бы обо всём на свете, а в сущности ни о чём – и всё равно никак не можешь наговориться».

Читатели прозы Ивана Корнилова с удивлением узнают, что любовь, оказывается, может выражаться не только словами прямых любовных признаний. Обыденные слова иногда лучатся любовью:

«-Ещё вчера меня всё подмывало сказать вам: как же расточительно под каким-то казённым убором прятать такую красоту…

- Так надо было сказать об этом ещё вчера.

- Вчера мы были ещё так юны и застенчивы…

«Так юны и застенчивы…» Господи, ничего особенного не сказано, но как это понравилось Саше! Она представила привычное своё окружение – и здесь, в больнице, и дома – и с неловкостью отметила, что так из её окружения не сказал бы никто. Стыдно, неловко признаться – даже самой себе! Но ведь и сама она, Саша, вот так не сказала бы. И вовсе не потому, что в их обиходе говорить таким слогом не принято. Нет, весь ужас в том, что они не умели так говорить. Не умели никогда. Но и никогда не стремились научиться так говорить…

В больницах расточительно прятать такую красоту. - Красота целительна, - говорил Сторожев, улыбаясь.

«Красота целительна», - повторялось в Саше… Никто-никто вот так не говорил ей ни разу и никогда не скажет».

Здесь тонко подмечен и ограниченный лексикон простых людей (в данном случае это персонал больницы), и собственное нерадение о расширении кругозора познаний героини повести «Погоня за ветром». Но главное - клокочущий восторг от восхищения любимым. Не всякому писателю удаётся такое передать. Весь контраст будничной жизни и высоты, красоты, тонкости слов любимого освещён яркими чувствами.

Нельзя не сказать о поэтическом и мудром присутствии родной волжской природы в произведениях Ивана Корнилова. Сам он в восторге от её красот. Вот, например, лишь малая часть раздумий о волжских островах: «О, наши острова! Только от их названий пульс, как у влюблённого подростка, начинает зашкаливать. Дубовая грива… Замковый… Чардымское Займище… А плёсы здесь такие певучие! Ступаешь по крупнозернистому, с мелким галечником песочку босыми ногами, он проминается под тобою со звоном и порою кажется: выводит какую-то особую мелодию…»

В конце книги помещён раздел «Очерки». От одного только слова «очерки» веет скучной советской (потому что очерки почти исчезли теперь, в последние 15 лет, из демо-рекламных газет) провинциальной газетчиной, оскоминой занудных описательств. Не тут-то было! У Ивана Корнилова это не так. Именно в очерках он показывает себя профессионалом высокого класса – писателем, журналистом и гражданином, не стоящим в стороне от болевых проблем времени. Очерки – наиболее сильный раздел книги «Всё лето реяли стрижи». Иван Корнилов в повести «Крик бескрылой птицы» высказывается о ремесле газетчика весьма точно: «…Первый раз в жизни Николай пожалел о том, что ремесло у него – вечно ездового, кочующего странника. Ездишь и ездишь по необъятной области. Несть числа всем этим Ивановкам да Мечеткам, Каменкам да Озёркам. И всюду краткие, порой ни к чему тебя не обязывающие встречи, случайные, зачастую вовсе тебе не нужные знакомства… Ускользают, не затверждаясь в памяти, лица людей, их голоса и походки, манеры говорить и держаться. Перенасытилась излишней информацией голова, в тридцать шесть лет начала давать первые осечки и сбои… Вот она – изнанка в целом прекрасного газетного ремесла!» Не смотря на это писатель не стал равнодушным наблюдателем жизни.

Очерк «О наболевшем. Лошадиный паспорт» написан человеком с аналитическим складом ума и русской гражданской позицией на хорошем общероссийском уровне. Он тем ценнее, что создан на примерах личного опыта, на тех фактах, которые были наблюдаемы им на степной родине. Не всякий столичный публицист имеет в своём арсенале такие глубоко жизненные исторические доводы и такую, в то же время, актуальность. В этом очерке возвышенный пафос – я не побоюсь этого, несколько может быть обветшалого, старомодного выражения – сочетается с материалом глубинки. Речь идёт о том времени, когда крестьянам в колхозах не выдавали паспорта и по «палочкам» трудодней порой ничего не платили, люди работали как крепостные, бесплатно, голодали, были бесправны. В то же время шла забота о породистости, например, лошадей, у лошадей были свои «паспорта» с указанием всех данных животного; лошадей хорошо кормили… Иван Корнилов приводит многие трагические факты «перекосов» на селе и не только… в советские годы. Да и сейчас…

Земля в России держится на таких русских мужиках, как «бульдозерист особо тонкой, «чистой» работы» Александр Гаврилович Овечкин (очерк «На террасах») и Дмитрий Иванович Солодков, прошедший, как говорят, «огни и воды, и медные трубы», ветеран войны (очерк «Радости Дмитрия Солодкова»). Настоящие герои нашего времени у Ивана Корнилова не рекэтиры, боевики, террористы, грабители, которым основную массу времени и места отдают экран, эфир, масслитература.

Овечкин спасает волжскую землю (почву) от эрозии. Он, несмотря на политическую демагогию, ведущую страну, основную массу людей к обнищанию, несмотря на войны, катастрофы за свою нищенскую зарплату каждый день выходит на работу и срезает чресполосицей холмы; на таких полосах потом будут расти деревья, удерживая почву от вымывания. В этом упорном труде он сам, как стоик, как пятисотлетний дуб стоит на русской земле и держит её своими корнями.

Таков же с «крепким стержнем в недрах души своей» 90-летний Дмитрий Солодков. Его жизнь вкратце такова: трудолюбивое и счастливое детство в семье волжского хлебопашца сменило раскулачивание и высылка семьи в необжитые места Сибири на реке Чулым. Потом были смерть родных, больница, побег, четыре месяца скитаний по глухой тайге, где всякий населённый пункт мог быть не приютом и спасением, а новой опасностью. Война, окружение под Можайском, плен, побег, снова плен, а по возвращении с войны – проверка НКВД. Даже этот «телеграфный» перечень вёрст судьбы Дмитрия Солодкова являет необычность и трагичность его долгой жизни, и, в то же время, его жизнь – удел тысяч русских людей в ХХ веке. Но главное - Дмитрий Иванович уверен, что его жизнь полна радостей: не погиб в тайге – радость; не погиб в первом бою на войне, где пали девяносто процентов сверстников, - радость; выжил в плену – радость; жить на родине с сыном и внуками – радость… Наши люди, обходясь малым, рады уже самому выживанию. А как же! Ведь сколькие не выжили! Миллионы…

В наше время, когда даже издать что-либо написанное почти невозможно, нелегко писать. И писать не о себе-любимом, не о своих фантазиях, наслаждаясь игрой слов в мире вымысла, а о конкретном (не знаменитости!) скромном русском человеке. Надо собрать факты, подобрать их десятки, поговорить с людьми, обдумать всё, понять простого конкретного человека, оценить его труд, его мысли, его подвижническое радение. Только после этого ты, как Иван Корнилов, имеешь право на высокий пафос: «Русский человек, россиянин. Труженик отдалённой от всего на свете глубинки! Как же порой многозначны, велики и необходимы обществу деяния твои». Необходим обществу и писатель, пишущий светло, умеющий увидеть в современниках  ГЕРОЕВ  НАШЕГО  ВРЕМЕНИ.

Другие статьистрелка