Ирина Поплавская. МОЙ ФИЛЬМ. Исповедь кинорежиссера

Ирина Поплавская. МОЙ ФИЛЬМ. Исповедь кинорежиссера. М., ОАО «Московские учебники и Картолитография», 2004.

    Ирина Ивановна Поплавская – кинорежиссер «Мосфильма», где проработала более 30 лет, профессиональный музыкант, актриса, сценарист, заслуженный деятель искусств России, профессор Академии славянской культуры, лауреат многих международных кинофестивалей, академик нескольких академий, создатель поэтических кинокартин «Месть» (по Чехову); «Дорога к морю»; «Джамиля» и «Я – Тянь-Шань» (по Айтматову); «Горянка» (по Гамзатову); «Василий и Василиса» (по Распутину); «Матвеева радость» (по Шергину); «Очарованный странник» (по Лескову; последний снимался в Саратовской области, в Хвалынске) – недавно вступила в новом для себя «амплуа» писателя. Её проза – исповедально-дневниковая, мемуарная, документальная – сразу встала в ряд русских шедевров мемуаристики ХХ – начала ХХI вв., написанных Татьяной Дорониной, Ильей Глазуновым, Николаем Бурляевым, Станиславом Куняевым, Георгием Свиридовым. Этот ряд выстроил Валентин Распутин, сделавший предисловие к книге Ирины Поплавской «Мой фильм»:

   «Творческая судьба ее вызывает удивление и восхищение тем, что она, эта судьбы, исполнена стремлением к главному – к постижению в кино народной души… Сердцевиной народной жизни по справедливости следует считать географическую провинцию – все эти Алтаи, Вятки и Вологды, а столицы, та и другая, остаются в этом смысле окраинами. Вот почему Шукшин с великим трудом продирался сквозь дебри московской образованности, чтобы показать, что «Живет такой парень». А с другой стороны, из интеллигентской профессорской семьи с Арбата, с не меньшим трудом продиралась к той же самой цели Ирина Поплавская, чтобы показать «Джамилю», «Василия и Василису», Матвея в «Матвеевой радости» и «Очарованного странника». И продралась лишь потому, что была частью этого характера и всегда ощущала в себе родство с ним».

   Книга И.Поплавской объемная и многоплановая. По отражению времени она захватывает весь ХХ в. и начало ХХI в. Географически – это вся Россия с её морями, реками, источниками, судьбоноснейшим из которых можно назвать Волгу (ведь родная Ирине Ивановне Москва находится в бассейне Волги).

   Многослойные, взаимопроникающие «планы» эти представляются мне так: первый (как бы канва всего) – это время, начиная с рассказа о предках по отцовской и материнской линии. И.Поплавская выделяет их характеры, их судьбы (как многих) в истории народа и страны. Здесь очерчен особый уклад московской жизни 30-х годов с однобокой трактовкой в то время истории, вездесущей политизированностью, страхами, подозрительностью, в то же время и советским патриотизмом. Война и эвакуация – незабываемые трагические страницы. Послевоенные годы, репрессии, безработица в сфере культуры, творческие и профессиональные искания. Особо выделены характеры отца, матери, мужа, именно через них постигались и многие другие характеры в жизни и кино.

   Ещё один план профессиональные интересы и дела. Страсти театра и кинематографа; интриги и трагедии; сценарии; фильмы состоявшиеся и несостоявшиеся; рабочие общения с операторами, художниками, музыкантами. Сценаристами, актерами, чиновниками и всевозможными – из их числа - «моцартами» и «сальери».

   Третий очевидный план – люди ХХ века, встретившиеся на пути кинорежиссера. Ещё раз подчеркиваю, что условно выделенные мною в многоплановом произведении «планы» не отдельны друг от друга, они взаимопроникновенны и органично спаяны меж собой. О людях – прежде всего великих талантах, титанах культуры ХХ в. Ирина Ивановна пишет особо проникновенно и характеристично. Характеристики её ёмки и высокохудожественны, что и ставит «Мой фильм» в ряд лучших русских мемуарных произведений. Эти люди – музыканты Гнесины, режиссер театра А.Лобанов, волжский художник П.Кузнецов, писатель В.Распутин, режиссеры В.Шукшин, А.Тарковский, Л.Шепитько. актеры О.Остроумова, А.Михайлов и многие другие.

   Но этими основными «планами» многослойность произведения не ограничена. Здесь есть немало отступлений, раздумий о свободе в жизни и творчестве; о способности жить в разных мирах; о нравственных и духовных аспектах человека и творца; о нравственных аспектах отношений человека и человека; человека и зверя; человека и природы – земли, моря, реки, дерева, леса. Много интересных разыскательских заметок о фольклоре, народной памяти; о национальных культурах; о вершинах и провалах отечественной советской и русской культуры. Размышления о Сибири, искренности, естественности доброжелательности сибиряков; о Севере, великом аккумуляторе энергии (даже птицы к нему летят. чтоб подзарядиться). Но особенно велики по объему и ценны картины Волги в разных её временных и погодных перевоплощениях. Волга для И.Поплавской – источник силы духа, источник художественного вдохновения, источник мыслей, замыслов, фантазий. Волга – само преодоление жизненных трудностей и трагедий не лучших времен. Волга – источник (как местообиталище) народа с глубинной памятью, носящего в сердцах своих нравственные устои, средоточие  народной стойкости, стоицизма, терпения, доброты, щедрости, трудолюбия, таланта ко всему (в труде, искусстве, человеческих отношениях) и ещё много другого. Не могу не привести хотя бы несколько набросков картин Волги, дорогой, как автору книги, так и нам всем.

   «Открылась огромная заснеженная равнина, и по ней, скованная льдом и засыпанная, почти уничтоженная снегом до узкой темной полосы, текла великая русская Река. Текла с трудом, тяжело передвигая смерзшуюся, заторможенную воду, текла, борясь, чтобы не «встать». Ведь неподвижность для реки – смерть… И такая надрывающая душу бесприютность! Тоска! Покинутость! Только сухое позванивание и шорох уцелевшей воды об лед, как шепот о помощи… Эта картина-символ, возможно, не возникла бы в душе, если б не трагедия России…»

   «…Волга серо-лазоревая. Туманно-голубой покой… С моторным рокотом пронеслась тёмная лодка, а за ней солнечные быстрые блики, точно сверкающие птицы скользнули по воде или поднялась стая серебряных рыб и исчезла в глубине»

   «…Впиваю в себя голубую синь и глубокую благодать Волги! Господи! Такая ширь, такая васильковая, текучая синь! Не оторвать глаз! Так бы и глядела в волны-очи Волги, глядеть не наглядеться!..»

   «Волга – того немыслимого, несказанно-голубого с сиреневой нежностью, голубого оттенка, чудесно преобразующего выцветшую глубину неба, Волга была тиха, словно погружена в мечтания… В этой крылатой задумчивости, казалось, остановилось и смешалось время…»

   «сегодня Волга – сине-сине-голубая, волнистая. Волны – шёлковые, мягкие, как пряди расплетенных кос, которые частым гребнем расчесывает ветер… Когда входила в реку, в прозрачной воде, на гофрированном волнами донном песке играла золотая сетка – преломление солнечных лучей. Я каждый раз и навсегда вхожу в сеть Её красоты. Есть Волга и мне ничего более не нужно…»

   «Сегодня Волга – туманная, с серебряным тайным отблеском. Реки вечно глядят в небо… Далекое, устрашающее недоступное. Волга смотрит в небо и, по-своему преломляя небесный свет, соединяет его в своём отражении с берегами, землёй. Переводит небесную недоступность на земной язык, делает понятной для человека отвлеченную небесную красоту… Тайное мерцание остаётся в глубине, в еле заметных переливах волн».

   «Волга сегодня сиренево-лазоревая, ясная-ясная. Облака в светлом небе длинные, вытянутые. Похожи на странных рыб… Эти облачные рыбы изменчиво отражаются в реке… Смутный, таинственный мир отражений и вымысла… Дни стоят бездождные, прозрачные, прощально-тёплые. И есть на всём ощущение «последнего раза», прощания – дымка грусти… С годами – остро ощущение «последнего раза», всё, что тебе по душе, может быть в ПОСЛЕДНИЙ раз.»

   «Уехала врачеваться на Волгу. Резкая боль утихла, осталась тихая, сосущая тоска пустоты.»

   «Поникший, серый СЛЕПОЙ день. Облачное небо точно затянуто огромным бельмом. Волга цвета золы, мглистая, огромная, скорбная. Кажется, что она скорбит о России. Тёмные её берега, невесёлое поле, дальний лес, бедные деревни открываются  чётко, трезво и глядят, как жестокая истина… На Волге тебе видна жизнь в её сущностном обнажении. Волга никогда не лжёт. И тут всем существом я ощутила КРАЙ. Даже ахнулось, как на обрыве. Край века, край тысячелетия, край своей жизни. Я стою у черты»…

   Хочется закончить снова цитатой. Из Валентина Распутина: «Сейчас - время воспоминаний. Воспоминания пишут многие, а в ближайшие годы их будет ещё больше. Подводятся итоги жизни, эпохи, идейных, нравственных и творческих устремлений, даются ответы на причины общественных брожений. Никогда ещё граница летоисчисления не совпадала с такой фатальностью с границей мироустройства – будто с началом третьего тысячелетия человечеству предписано было освободиться, как от износившейся мебели, от прежней обстановки… Воспоминания – это ещё и освобождение души от царящего в ней «творческого беспорядка». Вся жизнь, а тем более жизнь художника, должна быть строго уложена в памяти и душе,… дабы в подходящий момент подать ему свой подбадривающий или остерегающий голос. Голос нравственного опыта».




Другие статьистрелка