Стихи саратовца Владимира Николаевича Борзова

   Стихи саратовца Владимира Николаевича Борзова безыскусны, нефилологизированы (что с получившими гуманитарное образование пишущими людьми бывает сплошь и рядом).

Он обошёл стороной непонятные для неискушённой души, но обычные для образованщины темы и поэтические формулы, тьмы и тьмы которых заполонили поэтическое пространство, усредняя, нивелируя в сторону середины весь необъятный поэтический массив второй половины ХХ – начала ХХI века, где авторов порой не различишь по стихам – только по фамилиям.

   Словом нынче тысячи образованных людей пишут стихи, выражая страдания невозможности немоты, коль уж они научились писать, коль уж они научились выражаться… Но при серьезнейшем, глубочайшем рассмотрении эти полупустые филологические изыски народу видны. Народ иронично может «уесть» пустопорожние (хотя порой и весьма витиеватые) труды любителей посочинять стишки, выражая это в собственном жанре народных «страданий». Как, например, в этой припевочке:

        Эх, хорошо страдать на печке – 

        Ножки в тёпленьком местечке.

   В простых, безыскусных стихах Владимира Борзова ощущается пульс времени, сквозит искреннее чувство, будь то тоска или радость, пыл любви или пронзительно-грустное предощущение окончания жизненного пути. Борзов, как он и сам пишет, «разменял восьмой десяток» лет. За его стихами своеобразный жизненный опыт: он пережил и холод, и голод, смерти и репрессии близких, войну и лишения вместе со всей страной. Читая его стихи, никто не догадывается, что они написаны человеком с четырьмя классами образования плюс ФЗУ. Во время войны он пошёл работать с 14 лет, окончил ремесленное училище по специальности слесаря, учиться дальше не смог: семье немедленно нужен был кормилец. Большая часть трудового стажа Борзова приходится на Управление Приволжской железной дороги, он ветеран труда. Всю свою жизнь прожил в Саратове в одном районе – возле Волги, крещён здесь же, в Троицком соборе. Постоянство его удивительное и неизменное. Так же неизменны его жизненные привязанности и надёжность дружбы. А ещё – его скромность.

   Может быть, Владимир Николаевич и прожил бы оставшуюся жизнь милым его сердцу скромным и незаметным образом, если бы не одно событие, перевернувшее её навсегда. Однажды он вдруг узнал свою родословную, которую до поры родители по известным причинам скрывали. Дело в том, что по матери, будучи крестьянином, - по отцовской линии Борзов принадлежит к древнему русскому дворянскому роду. Его фамилия упоминается почти во всех дворянских родословных книгах, даже самых старых, рукописных. Корни рода уходят во времена седой древности, к боярским фамилиям. Бояре – предтечи русских дворян, или, как говорили в старину, - «столбовые дворяне». Род Борзовых по прямой мужской линии не прекращался в течение нескольких сотен лет, существовали они до XVII века, до Петра I. При Петре I, который переносил европейские принципы организации государства и общественных структур на русскую почву, началось возведение в дворянство. Началось оно со «столбовых», древнейших русских знатных родов (позже к ним присоединялись возведённые в дворянство за заслуги перед царём и отечеством). Получил в это время дворянство и боярин Владимир Семёнович Борзов. Он был почти ровесник Петра I (1672-1725) – 1674 года рождения, сподвижник царя, как бы сейчас сказали, “кадровый военный”, участник Полтавской битвы, взятия Шлиссельбурга, Шепелина; участник десятков других славных битв Северной войны (1700-1721). В 1701 году его командир – генерал-фельдмаршал (первый в истории России фельдмаршал) граф Борис Петрович Шереметев (1652-1719), командовавший корпусом в Прибалтике и Померании, - произвёл Борзова в свои адъютанты. В 1703 году он служил поручиком Киевского драгунского полка; в 1705-м  - капитан; в 1708 году, после перехода под покровительство князя А.Д.Меньшикова, произведён в майоры. В 1720 году – Меньшиковым же – возведён в чин полковника и представлен к дворянскому званию. Указ о дворянстве подписан Петром I 10 апреля. За успешную службу Борзов получил имение в Можайском уезде. Он имел детей: Алексея, Александра, Николая, Василия, - бывших офицерами русской армии званием не ниже майора.

   Сын его Николай Владимирович (род. в 1727) звание генерал-майора получил от Екатерины II 25 октября 1775 года. В 1779-м будущим царём Павлом I, а тогда ещё великим князем, в полку которого служил, представлен к ордену Святой Анны I степени. За службу получил имение в Могилёвской губернии; имел сыновей Петра и Егора.

   Егор Николаевич (род. в 1777) участник Отечественной войны 1812 года, Бородинской битвы, других сражений. Служил под командованием князя Дмитрия Владимировича Голицына (1771-1844) (2-я кавалерийская армия, включавшая 1-ю и 2-ю кирасирские дивизии. В «Русском биографическом словаре», т. «Гоголь-Гюне» на странице 165 написано: «В день Бородина кирасиры Голицына неоднократно ходили в атаку и отбивали атаки конницы Мюрата на Семеновские флеши и батарею Раевского»). Звание майора, золотую медаль получил от Александра I, а также и патент на новые имения, что было совсем нелишне, так как Егор Николаевич имел семь сыновей, которые все были офицерами. Мы здесь пользуемся точностью сведений о роде Борзовых благодаря тому, что все подлинные грамоты царей и многие другие документы счастливо сохранились в Саратовском областном архиве в «Деле Борзова», где они находятся и сейчас.

   Один из сыновей Егора Николаевича – Андрей Егорович (род. в 1815) – в 1847 году, после женитьбы на дочери надворного советника М.И. Юшковой, которая получила в приданое деревни в Саратовской губернии, переехал в Саратов. До этого он служил в уланском полку корнетом, а затем поручиком; в саратовских деревнях жил помещиком. Имел тогда двоих детей. После смерти жены сочетался вторым браком с С.А.Бат из колонии (немецкой) Олешни Камышинского уезда Саратовской (тогда) губернии, бывшей до брака евангелическо-лютеранского исповедания, принявшей православие. Их дети: Александр (род. в 1878), Николай (1881-1955), Надежда (род. в 1883). Ко времени рождения Николая отец его был уже стар и беден. Имения первой жены принадлежали детям от первого брака. Поэтому Николай Андреевич, живший в городе Саратове и свободный от всяких имений не хуже любого пролетария, вынужден был сам зарабатывать. Ещё подростком он устроился слесарем в Локомотивное депо станции Саратов-II, где и проработал всю жизнь, в том числе и в годы Великой Отечественной войны, будучи уже пенсионного возраста. Был он человеком скромным, трудолюбивым, увлекался живописью, участвовал со своими произведениями в выставках местного значения.

   Не от родителей, вынужденных скрывать происхождение отца, Владимир Николаевич Борзов узнал правду о своих славных предках. Он получил сведения из архива Саратова, когда уже никто не мог рассказать других подробностей о судьбе семьи. В это время в Москве появился Союз потомков российского дворянства или Российское дворянское собрание. Он послал туда документы, подтверждающие его происхождение, был принят. Участвовал в организации Саратовского дворянского собрания – союза потомков российского дворянства и 1 июня 1993 года был избран предводителем саратовского дворянства (по 2008). Князь Голицын и другие руководители Российского дворянского собрания, а также товарищи по сословию пишут теперь ему как встарь: “Милостивый государь, Владимир Николаевич!”

   Примечательно, что скромный Владимир Николаевич, проживший большую часть лет вне знания о своих предках, в стихах ни единым словом не обмолвился о своём необычном удивительном происхождении. Это происхождение, позднее крещение осмысливалось постепенно и медленно, главное место в душе занимала уже прожитая жизнь в единении с народом. Он вспоминает:

        Война меня лишила детства.

        И юность быстро отцвела.

        Ведь мне достались по наследству

        Одни дела, дела, дела…

   Самое грустное, что даже эта нелегкая, и уже почти прожитая жизнь, бесконечно дорога, и с нею жаль расставаться. У поэта немало стихов о наступающей старости, об осени жизни:

        Ну, здравствуй, наступающая старость1

        Приход твой ощущаю с каждым днём.

        Могла бы подождать, помедлить малость,

        Не поселялась в сердце бы моём…

        И всё сильнее давит жизни бремя,

        И кровь уже сильнее холодит.

   Немало стихов отражают размышления о Боге, покаяние за времена вынужденно-атеистической жизни, стремление очиститься, обрести уверенность в себе и душевное равновесие:

        О, Господи! Мне помоги

        Достойно этот мир покинуть.

        Мои грехи невелики,

        Молю, не дай бесследно сгинуть!

   Михаил Муллин особенно хорошо понял творчество В.Борзова. В предисловии к сборнику “Душа всегда жива” (1996) он писал: “Сразу скажем, эта книга стихов Владимира Борзова устроит не всех. Для эстетствующих поэтических лакомок она покажется слишком уж простой. И всё-таки смею утверждать, что безыскусность тут не только уместна, но и органична. В этом одна из прелестей книги для тех, кто не поленится сделать именно эстетическое усилие… Здесь не та простота, которая хуже воровства, а та, что идет от бесхитростности, от искренности, от честности. Лирический герой, не мудрствуя лукаво, доверчиво сообщает:

        Юность полунищенской была,

        И беда все годы по соседству

        Преспокойно рядышком жила.

   Кому-то подобные стихи могут показаться близкими к примитивности. И я даже спорить с ними не буду, просто напомню, что примитивистом был гениальный Пиросмани! Напомню, что американцы бережно сохраняют живопись примитивистов, справедливо гордятся ею, и выставляют в лучших музеях. Да ведь и наскальные рисунки делали великие художники. Такова же безыскусность строчек В.Борзова – чувства в них не примитивны, мысли достойны… Первую книгу (“Осенняя дорога”, 1995; а третья называлась “Неведомая сила”, 1997 – А.Б.) поэт издал, когда уже мог сказать: “Подкралась жизненная осень” – и мне уже за шестьесят”. Поэтому его не интересует обычный для авторов первых сборников эпатаж. Вместо этого – подведение итогов, мудрое осознание справедливости трудной, несладкой судьбы: “Кому-то надо и трудиться, знать доля выпала та мне”… Как видим, простота ничуть не мешает самым серьезным философским и духовным поискам. Кстати, и не так уж стихи простоваты, если в них нередки незаёмные метафоры: “В ночной тиши из глаз обида шла ручьём”, “И полностью прозрел, но зла ни капли нет. В себе я не носил такого вещества”.

   Оценил поэзию Борзова Н.Е.Палькин. На посланные ему по почте сборник и письмо он ответил: “Уважаемый Владимир Николаевич! Слово “поэт” для меня – светлое слово, и я далеко не каждого рифмующего строки могу назвать этим именем. Слишком много развелось графоманов, совершенно недостойных столь высокого звания. Вы же для меня – поэт. В Ваших стихах, как бы ни были они несовершенны, живёт душа, а это для поэзии главное. Из новых Ваших стихов впечатляет “Неведомая сила”. Если случится чудо и в Саратове возникнет идея издания поэтической антологии, я готов рекомендовать Вас в качестве возможного автора.

   Жаль, не знал я Вас раньше, хотя мы жили по соседству”.

   Стихотворения Владимира Борзова пленяют простых людей и, особенно, читателей его поколения пронзительной искренностью переживаний. Иной поэт всю жизнь пишет стихи для народа, а читает их один. В.Борзов скромненько пишет стихи для себя, народ же читает их с удовольствием. Очевидно, что у В.Борзова есть свой талант, но талант не витийства и изысканной позы, а талант чистоты, искренности, ясности мировоззрения, есть присутствие всё взвешивающей совести, о чем Кант говорил: “Нравственный закон внутри нас”. Твёрдая этическая позиция, сохранённая, несмотря на перипетии судьбы, совесть и есть самое привлекательное в поэзии В.Борзова. Остаётся пожелать поэту, чтоб  НЕВЕДОМАЯ  СИЛА хранила его всегда и впредь, и стихи писались.



                      Александра Баженова.




                     ВЛАДИМИР   БОРЗОВ



                  Д о л я


        Подкралась жизненная осень, -

        И мне уже за шестьдесят.

        И волосы. Как иглы сосен, -

        Всё чаще с головы летят.

        Промчались годы, как мгновенье,

        И мысль одна: как век наш мал!

        Порой бывают и сомненья:

        А той дорогой ли шагал?

        Но не ропщу, что не был птицей,

        Что не парил я в вышине:

        Кому-то надо и трудиться.

        Знать, доля выпала та мне.


            З а щ и т н и к   м о й


        Я честно жил.

        И жил, как мог.

        Со мною был

        Все годы Бог.

        Он управлял моей душой,

        Меня спасал

        Защитник мой.

        Я с Богом

        Всюду быть стремлюсь.

        И легче мне,

        Когда молюсь.


             П о к а    л ю б л ю


        Мне хорошо, живу я словно в сказке.

        Ещё любовь волнуется в груди.

        Пока люблю, пока купаюсь в ласке, - 

        Меня ты, старость, лучше обойди.

        Пока люблю, пока меня ласкают, - 

        Я буду оставаться молодым.

        Меня Всевышний счастьем оделяет

        И я склоняюсь низко перед Ним.


            В с ё   п о з а д и


        Да, семьдесят – не двадцать пять.

        Сей возраст полон размышлений.

        И чувств былых не испытать

        С возлюбленною в час весенний.

        Всё лучшее уж позади.

        И кровь не так, как прежде, греет.

        Удел один остался – жди.

        А смерть придёт, - не пожалеет.


           П р о с т о   р я д о в о й


        Не гений я и не герой,

        Считай, таких – навалом.

        Был в жизни просто рядовой,

        Но ел свой хлеб недаром.


       Д у ш а   в с е г д а   ж и в а


        Наступит время – мы уйдём

        В безбрежный океан.

        Покой навеки обретём – 

        Он будет Богом дан.

        Там душ летающих – не счесть.

        Там не нужны слова.

        Уверен: там бессмертье есть,

        Душа всегда жива.


                    О   з е м н о м


        С новой силой захотелось жить.

        В дальний угол смерть отодвигаю.

        Хочется мне женщину любить,

        О которой день и ночь мечтаю.

        Мне бы только стан её обнять

        И забыться в сладостном мгновенье,

        В невесомость временную впасть,

        Испытать волшебное волненье.


            П о д а р и   с е б я


        Подари себя, любя, - 

        Лишь об этом грежу годы.

        Я прижму к груди тебя – 

        И забуду про невзгоды.

        От бровей до самых ног

        Всю тебя я зацелую:

        Подарил тебя мне Бог – 

        Королеву неземную.

        Так затми собою свет,

        Ласку выплесни наружу,

        Подари мне пьяный бред, - 

        Отогрей любовью душу.



              В е ч н ы й   в ы х о д н о й


        Не хочу я умирать зимой,

        А хочу скончаться жарким летом.

        Предстоит мне вечный выходной, - 

        Буду путешествовать по свету.

        Облечу вокруг земли сперва,

        Загляну на Марс и на Венеру,

        И направлюсь я в созвездье Льва – 

        В предназначенную Богом сферу.

        Миллиарды бесконечных лет

        Я в безбрежном океане буду,

        Где препятствий для полета нет,

        А душе свобода есть повсюду.


           О с е н н я я   п р о х л а д а


        Меня коснулась осени прохлада,

        И чувствую, что жара нет в крови.

        Смириться, успокоиться бы надо

        И не мечтать о ласке и любви.

        Всю жизнь впустую раскалял я топку,

        Огня другого так и нашлось.

        Навстречу мне не протоптали тропку…

        Любимым быть, желанным не пришлось.


               П р и з в а н и е


        Злодейка-смерть крадётся осторожно,

        Высматривая цель свою пока…

        Приход её отсрочить невозможно.

        Она бьет наповал, наверняка.

        Она не смотрит: юный или старый,

        Заслуженный артист или поэт

        Красавица ли, молодец удалый,

        Прожил полвека или восемь лет.

        Ей - всё равно. Она ко всем сурова.

        Работает века без выходных.

        Любого в небеса призвать готова,

        Нет дела ей до наших дел земных.



                   З е р к а л о


        Всё чаще в зеркало гляжу,

        Морщинки новые считаю.

        Свою печаль в себе ношу

        И лишь украдкою вздыхаю.

        О, Боже мой, ещё чуть-чуть – 

        И вовсе одряхлеет тело,

        Приготовляюсь в дальний путь:

        Наступит миг… За Богом дело…

        В меня нежданно он войдёт,

        Вдохнет космическое зренье, - 

        И дух отправится в полёт,

        Начнётся вечное паренье.


             Н е   с д а в а й т е с ь !


        Как телеграфные столбы

        Мелькают наши годы.

        И стали чаще вроде бы

        Закаты и восходы.

        Уже немалый пройден путь.

        Он был тернист и труден.

        Но нет желания шагнуть

        В дни пенсионных буден.

        Наш «поезд» не остановить – 

        Несется он стрелою.

        Наступит время выходить, - 

        Не сдайтесь в плен покою.


         Н е   х о ч е т с я   с т а р е т ь


        Совсем не хочется стареть.

        Подольше бы пожить!

        Чтобы моложе быть на треть – 

        Берусь лицо я брить.

        И регулярно, каждый день,

        Намылив помазок,

        С лица годов сбриваю тень

        Я в тысячный разок.

        Мне кажется – я всё такой,

        Как десять лет назад.

        Но мысль о смерти не впервой

        Туманит грустью взгляд.


           Н е в е д о м а я   с и л а


        Нелегка была моя дорога,

        Многое пришлось мне пережить.

        Приходилось мне не раз у Бога

        Смерти преждевременной просить…

        Несчастливым было моё детство.

        Юность полунищенской была.

        И беда все годы по соседству

        Преспокойно рядышком жила.

        То она меня в реке топила,

        То бросала книзу головой,

        Но всегда  НЕВЕДОМАЯ  СИЛА

        За меня с бедой вступала в бой.

        Отдавать не хочет раньше срока,

        Несмотря на то, что стал я сед.

        Под охраной, видимо, у Бога

        Здравствую восьмой десяток лет.


                П р а в д а


        Годами в серости живём.

        И жизнь почти не изменилась.

        Заветной  ПРАВДЫ  мы всё ждём.

        А  ПРАВДА  где-то в щель забилась.


          В о д а   в р е м ё н


        Как ни печально, я старею.

        Ночами чувствую года.

        О днях мелькнувших сожалею:

        Ушли сквозь пальцы, как вода.


         Любовь   промчалась   стороною


        Не та уже с годами стать,

        И взгляд не тот, ослабла сила.

        Мне больше нечего терять – 

        Всю душу мне опустошило.

        Мелькнула жизнь моя, как сон.

        Любовь промчалась стороною,

        Я ею не был опалён.

        Воздушных замков впредь не строю.


          О т в е д и   с т р а д а н ь я


        Боже, Боже, что же не поможешь?!

        Ведь Россия катится во тьму.

        Почему усилий не приложишь?

        Ты прости, Тебя я не пойму.

        Не пойму я твоего молчанья…

        Ты же видишь, как нам тяжело.

        Отведи рукой от нас страданья:

        Время чудесам твоим пришло…


        Помоги же русскому народу:

        Накажи непрведных за зло.


          С ч а с т л и в ы е   м и н у т ы


        Где ты бродила? Где была?

        Скрывалась где почти полвека?

        В меня нежданно ты вошла, - 

        И нет счастливей человека.

        Всё говорят: любовь слепа.

        Нет, зряча, не слепа, не верю.

        Меня нашла моя судьба,

        И я любви себя доверю.

        И ничего, что стал уж сед,

        Что выросли и любят дети.

        Я будто сбросил сорок лет

        В счастливые минуты эти.


             В о п р о с ы


        Когда умру я: днем иль ночью?

        Весною? Летом? Иль зимой?

        Когда старуха-смерть воочию

        Знакомиться придет со мной?

        Когда она меня коснется

        Своей невидимой рукой?

        Когда навеки взор сомкнётся

        И в мир уйду я неземной?


             К р а ж а


        Тоска сжимает сердце временами.

        Судьба-злодейка нас наотмашь бьет.

        Стоит стена все годы между нами,

        И мимо нас с тобой любовь идёт.

        Сердечных чувств 

                   друг к другу не питали

        И отдавались ночью, не любя.

        Порой кричать бы надо – мы молчали:

        Щадила ты – меня, а я – тебя.

        В любви себя же сами обокрали.

        Что мы дружны, - лишь создавали вид.

        Мы оба от такой любви устали.

        К взаимности навечно путь закрыт.


              Л ю б о в ь


        Каждая встреча с тобою тревожит.

        Вслух обо всём не решаюсь сказать.

        Робость язык развязать не поможет:

        Видно, таким родила меня мать.

        Только в мечтах я бываю отважным, - 

        Сердце трепещет, волнуясь в груди.

        Нужно решиться, сказать ей однажды:

        «Милая, в душу мою погляди!…»


                Ж е н е


        Когда я свой душевный мрак

        Не в силах превозмочь, - 

        Не примешь это за пустяк,

        Стараешься помочь.

        Из забытья меня вернуть

        Умеешь каждый раз.

        Укажешь точно верный путь

        Мне в самый трудный час.

        Ты справедливая в речах,

        И мысль твоя ясна.

        И ты, как золушка, в делах

        С рассвета дотемна.

        И так всегда – из года в год – 

        Живёшь ты, всех любя.

        Не зачерствело от забот

        Сердечко у тебя.

        Живём пятнадцать тысяч дней,

        Мы, милая, с тобой.

        И с каждым часом мне милей

        Твой голос дорогой.


           Я   з а б о л е л


        С недавних пор на мир смотрю иначе.

        И, вроде бы, с годами приутих.

        Но, как мальчишка, радуюсь удаче – 

        Когда в душе родится первый стих.

        Его кладу я быстро на бумагу

        И начинаю рифму подбирать.

        С бесстрашием кидаюсь я в атаку,

        Словечек острых раздвигая рать.

        Я, словно шахматист, переставляю

        Из строчки в строчку нужные слова.

        Усталый, но довольный засыпаю,

        Чтоб за ночь отдохнула голова.

        Я заболел. Болезнь неизлечима:

        Мне Муза не даёт спокойно спать.

        В окно заглянет, если мчится мимо, - 

        И заставляет вновь и вновь писать.


            Д о в о е н н а я   В о л г а


        Любовь к реке через года пронёс

        И с детства нашей Волгой восхищался.

        Как все мальчишки, вездесущим рос,

        Тонул не раз, спасали, вновь купался.

        Зелёный остров, Старый пляж, Затон…

        Часами мог в воде там бултыхаться.

        Я Волгой довоенной был пленён,

        И нынешней – 

              С  ТОЙ  Волгой не сравняться.

        Какая Волга до войны была!

        Вода – чиста. Теченье – с ног валило.

        Поспорить с горной речкою могла,

        Весной, как водопад, она бурлила.

        


             П о л ю б и л   н а в е к


        Наш дом стоит на берегу.

        Он обращён к реке фасадом.

        И дня прожить я не могу,

        Чтоб не окинуть Волгу взглядом.

        Объехал многие края.

        На Каме был, стоял у Нила,

        Дунай и Вислу видел я, - 

        Но только в Волге черпал силу.


          Т р е в о ж н о   н а   д у ш е


        Всё небо вдруг заволокло

        Одной огромной тучей.

        А в девять тридцать прорвало – 

        И хлынул дождь могучий.

        Сижу в тиши я у окна,

        За ливнем наблюдаю.

        Была недавно ведь Весна.

        Глядь, Осень уж встречаю.

        Тревожно что-то на душе,

        Нет-нет защемит сердце.

        И скоро, знать, в тот мир уже

        Открыть придётся дверцу…


           О с т а т о к   ж и з н и


        В бессрочный отпуск скоро я уйду.

        Трудясь, поизносился за полвека.

        В тиши остаток жизни проведу – 

        Нет больше сил для жизненного бега.

        Но, чувствую, засохну я без дел,

        Как дерево без влаги засыхает.

        И жизнью насладиться не успел, - 

        А Бог уже сигналы посылает.


Волжский район


Люблю до боли свой район –

Уютный и красивый.

Родился, жил, скончаюсь в нём, -

Мы так неразделимы.


Недавно, вроде, босиком

Я по проспекту бегал.

И не заметил, как «бегом»

В восьмой десяток «въехал».


Но не жалею, не ропщу,

Что наша жизнь – мгновенье…

Дорогу к Богу отыщу.

Познаю озаренье.



АТМОСФЕРА  СОРОКОВЫХ


7 ДЕКАБРЯ 1941-го


Трещал мороз 7 декабря.

С утра вступила в трудный бой столица.

Ей помогала в битве вся страна.

Мы верили: Москва не покорится!


Назад?! Никто назад не отступил.

Как об утёс разбилась злая сила.

Час переломный в битве наступил:

Врагу хребет столица перебила.


ЗИМА  1941-го


Что делать? Кончились дрова.

В пальто и спим, и день в нём ходим.

И стынут в воздухе слова – 

В квартире холод – минус восемь.


Сожгли мы всё, что можно сжечь, 

Остались в комнате два стула.

Видать, пора их тоже – в печь,

Чтобы теплом на миг пахнуло.


А за окном мороз трещит

И с Волги дует злющий ветер.

И мать моя плотней спешит

Завесить окна в этот вечер.


Вливаем в чайник кипяток

(на нём ладони согреваем),

И скудный свой дневной паёк

Мы при коптилке доедаем.


ВОЛГА  ПОМНИТ 1942-й


Нет, не забыть ей никогда

Как жгли её под Сталинградом.

Была кровавою вода,

В те дни казалась Волга адом.


В жестоком огненном году

Весь мир узнал про нашу Силу.

На сталинградском берегу

Враги нашли свою могилу.


22 ИЮНЯ 1941-го – 9 МАЯ 1945-го


Я вспомнил детство, как мальчишкой

Весной второй окончил класс,

И как любил сидеть за книжкой,

Читал запоем всякий раз.

Но дни счастливые кончались.

Я помню ясно, как сейчас,

Слова из рупора раздались:

Фашисты двинулись на нас.

Ушла на фронт сестра родная.

В боях погибла в сентябре.

Чуть позже – брат, сестра вторая

Простилась с нами на заре.

Когда в победном сорок пятом

Сестра и брат пришли домой, - 

Весь день ходил я рядом с братом:

В моих глазах он был герой…

Года считать не успеваю.

Уже и внучки есть, стал сед.

О многом в жизни забываю,

И лишь войне забвенья нет.


ДЕТИ ВОЕННЫХ ЛЕТ


Виски покрылись сединой

У бывших девочек, мальчишек.

Их память связана с войной.

Про голод знают не из книжек.


Им не забыть военных лет.

Всё помнят: как недоедали

И как, не выспавшись, чуть свет

За хлебом в очередь вставали.


Мечтали хлеба всласть поесть,

Не ждать пайка у хлебной стойки…

И горько им теперь смотреть,

Когда увидят хлеб в помойке.


И СЛЁЗЫ ВЫСТУПАЛИ


В войну все сёла, города,

Которые фашисты брали,- 

Записывал я их всегда.

Писал, и слёзы выступали.

На подоконнике писал,

И думал, что же будет с нами?

Российский город снова пал…

Когда мы справимся с врагами?

И вот декабрь наступил,

В стране предчувствием все жили.

И Левитан нам сообщил,

Что немцев под Москвой разбили.

Был очень рад, что фрицев бьем.

Хотелось петь мне и смеяться.

И голод стал мне нипочём.

И холод стал не злым казаться.


ВСТРЕЧА


Случилось в сорок пятом это.

Всё помню ясно, как сейчас.

Я покупал отцу газеты,

А он их вслух читал для нас.


Гляжу, выходит из трамвая

В военной форме, с вещмешком

Моя сестра! Сестра родная!

Вернулась с фронта в отчий дом.

 

В сапожках хромовых, в пилотке,

Медаль сверкала на груди.

И шла знакомой мне походкой…

Пред нею встал я впереди.


Глазам не веря, крикнул: «Лю-ся!»

И кинулся навстречу ей.

По-братски крепко к ней прильнул я,

Потом повёл в наш дом скорей.


ПУТЬ СОЛДАТА


С боями он в Берлин ворвался.

Пробрался к логову врагов.

И на рейхстаге расписался:

«Я из Саратова! Петров».


Ему вручили в День Победы

За храбрость орден боевой.

И своё фото из газеты

На память он повёз домой.


Была разлука с домом долгой.

Ведь слёз не мог солдат сдержать,

Увидев дом свой рядом с Волгой

И у крыльца седую мать.


Остался жив один из взвода.

Прошёл сквозь тысячи смертей,

И сквозь четыре грозных года

Пронёс он славу волгарей.


МАМАЕВ КУРГАН


К товарищу приехал в Волгоград.

Был долго на Мамаевом кургане.

Смотрел оттуда я на город-сад,

Который вырос на огромной ране.


И, кажется, порою слышен стон

Из-под земли, где пали наши деды.

Весь мир был их отвагой восхищён:

Приблизили желанный День Победы.


Мать-Родина возвысилась с мечом – 

Погибших вечный сон оберегает.

А мы, живые, дань им отдаём:

И без цветов могилы не бывают.


ДЕНЬ ПОБЕДЫ


Салют победный прогремел

Весною в сорок пятом,

И отдохнуть солдат присел

С уставшей пушкой рядом.

Достал заветный свой кисет,

Свернул он «козью ножку»,

Расслабился за много лет,

Всплакнув в тиши немножко.

Он вспомнил боевых друзей,

Товарищей по роте,

Кто жизни не щадя своей,

Путь расчищал пехоте.


ВЕТЕРАНАМ ВОЙНЫ


С благодарностью взираю

На былых фронтовиков.

С Днём Победы поздравляю! – 

Рядовой В.Н.Борзов.



Посвящение


       Мой друг придёт.    

       Негромким разговором

       Наполним дня 

       Хрустального часы.


       И то, что спорно,

       И бесспорно –

       Здесь слово каждое

       Ложится на «весы».


       Мы взвесим всё

       И рассчитаем,

       Задумаем, предугадаем…

       Творим, надеемся, мечтаем…


             Александра Баженова




Другие статьистрелка