СКОМОРОХИ – МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ ДРЕВНЕЙ РУСИ

Скоморохи – это издающие звуки (в том числе, звуки природы, древние звуки); звучащие; звучные. Слово «скоморохи» произошло от древнерусского скимать, скомлить – издавать звуки (скимен – «детёныш животного», «щенок», «львёнок»). Имелись ввиду звуки, производимые животными: визг (cкомление), крик, писк, щебет, вытьё, тявканье; силами природы: свист, завывание, плеск, капель, шуршание, стук, треск и проч.; и такие, например, как плачут, ноют дети, как они произносят первые слоги и слова, – подражание звукам природы во всей её широте. Ведь именно из подражания звукам природы родилась в доисторические времена человеческая речь. Не случайно от скоморохов остались в музыкальной русской народной культуре звукоподражательные, порой, кажется, бессмысленные, но являющиеся фоном песни, особым знаком кода (здесь закодировано воспоминание о началах человеческой речи) народного произведения, припевы: «ля-ля-ля…», «ой люли», «люли-люли», «тили-тили», «трали-вали», «та-та-та…» «тра-та-та…», «ой-да, ой да…», «ой, ой, ойё-ёй…, «ах, ах, а-ха-ха! Чем я девица плоха?!», «ду-ду-ду! Дую я в свою дуду», «тук-тук-тук-тук», «тукы-тукы, тукы-тук!», «бом-бом-бом-бом!», «и-и-эх, эх, эх!» и так далее; и припевы, заключающие первое слово, произносимое младенцем: «Ой, мамочка!», «Ах, мамочка!», «Ах, мама-мама!», «Мама-мама…», «Ой, маменька-родная!»…

Бродячие славянские и балтийские (известны у восточных славян, у сербов, поляков, латышей и других) знатоки народной дохристианской веры, обрядов, фольклора, истории, этики и философии народа – скоморохи. Они же - народные артисты, драматурги, режиссёры, сочинители литературных произведений, комедианты, певцы, исполнители исторических героических песен, былин и сказаний, занозистые песенники шуточных припевок, юмористических картинок, музыканты, создатели залихватских танцевальных мелодий, плясуны и творцы балетных элементов танца array(христианский интернационал ненавидел их «многовертимое плясание»; «плясанья, плесканья… (в ладоши)»). Они же - забавники, медвежатники, кукольники, ярмарочные увеселители и балаганщики; умелые ряженые; художники по декорациям и костюмам, мастера макияжа, изготовители масок (это «лярвы и страшила», где лярвы – маски пороков, а страшила – маски страшных персонажей – смерти, болезней, диких зверей, химер; «личины»; «хари» - круглолицые маски в честь бога солнца Хорса и другие маски). Их выступления включали в себя спортивно-акробатические, цирковые array(с привлечением животных: медведей (которых водили медвежьи «поводчики»), собак, кошек, свиней, коз, лошадей («кобылку водят»); жонглёров, фокусников, акробатов и так далее) – словом, скоморохи - создатели и хранители древнерусской цирковой, театральной, словесной и музыкальной культуры.

Напористые, смелые песни скоморохов назывались «скокливыми», «погудками» или «небылицами», исполнялись под гудки – трёхструнные скрипки, которые гудошники держали на коленях (смычки же назывались «погудки»); а также под целые оркестры народных инструментов. Частое идейное содержание творчества скоморохов - «глум» - сатира, отражавшая борьбу народных масс против феодалов, иноземцев и церковников. Не случайно сатирические выпады скоморохов называли ещё «позорищами», «потехами» (а скоморохов - «потешниками», «потешными ребятами»), впоследствии – комедиями. За свой репертуар, носивший ярко выраженный сатирический характер, во времёна христианской диктатуры они подвергались гонениям. Вот одна из парадоксальных песенок смоленских скоморохов, созданная посредством сочного народного языка и обнаруживавшая их нестандартное мышление в духе дураковаляния:

   Ещё где же это видано,

   Ещё где же это слыхано,

   Чтобы курочка бычка родила,

   Поросёночек яичко снёс,

   Чтобы в середу-то масленица,

   А в четверг уж разговеньице…

   Чтоб безрукий-то клеть обокрал,

   Голопузому за пазуху наклал,

   А слепой-то подсматривал,

   А глухой-то подслушивал,

   Безъязыкий караул закричал,

      А безногий в погонь побежал.

А.Н.Афанасьев в «Поэтических воззрениях славян на природу» писал: «в весьма ранее время образовался особенный класс музыкантов, певцов, поэтов, словом, людей вещих, которые хранили в своей памяти эпические сказания старины, пели их под звуки гуслей и других инструментов и играли главную роль в народных празднествах. Это были гусляры или скоморохи; уже Феофилакт упоминает о трёх славянских гуслярах, явившихся во Фракию в конце VI века; о скоморохах упоминает Нестор, осуждая трубы и гусли». 

К XVI веку относятся сведения об объединении скоморохов в «ватаги» (артели, труппы), бродившие по стране в поисках заработка и оседавшие в городах и особых слободах, где выдавалась для них благоприятная обстановка. Они обслуживали не только народные массы, но и участвовали в придворных княжеских увеселениях. Царская власть поначалу стремилась использовать острых на язык скоморохов в борьбе с боярством, а иногда и с неугодной духовной властью. В XVI веке для скоморошьих представлений при русском царском дворе был оборудован потешный «чулан», в 1613 году – особая «Потешная палата». Р.Л.Садоков в статье «Весёлые скоморохи» («Глазами этнографов», М., «Наука», 1982) писал: «Все на Руси – от мала до велика – любили скоморохов, защищали и укрывали их. Даже высокопоставленные светские лица и цари нередко вступали в борьбу, открытую или тайную, с духовенством, оберегая скоморохов от слишком рьяных последователей христианского смирения».

Скоморохи создавали народные драмы, проникнутые протестом против пришлой нерусской церковной идеологии, жестокости и несправедливости власти. Духовенство преследовало их за оппозиционное, жизнеутверждающее, реалистическое искусство, а народ беззаветно любил за талант, смелость, правду. По Афанасьеву: «Важное значение гусляров и скоморохов у славян… доказывается и участием их в религиозных обрядах…, и сильными нападками на них христианского духовенства; в XI веке они подняли в Польше народное восстание против христиан, подобно тому, как у нас эти восстания делались по наущению волхвов и кудесников. Понятно, почему с такою неприязнью и суровостью отнеслось к музыке, песням, пляскам и ряженью христианство…; оно справедливо видело в них не одну простую забаву, но языческий обряд». То есть скоморохи – исполнители обрядов, и волхвы – создатели и вдохновители обрядов – были ненавистны христианской диктатуре как основные конкуренты на духовно-культурном пространстве и антагонисты в вере (народной, отеческой против пришлого интернационала). «С самого водворения христианства на Руси и вплоть до конца XVII столетия раздаётся громкий протест духовенства против народных игр…» (Афанасьев). Р.Л.Садоков добавлял: «Светская власть, осуждая скоморохов, не заходила столь далеко, как духовная. Главная инициатива в искоренении скоморошьих действ принадлежала церкви».

Одевались скоморохи разнообразно: в европейское театральное и карнавальное платье (арлекина, шута, клоуна, Петрушки, - если играли уличный спектакль), в славянскую простую одежду (если пели и играли национальные песни, плясали, исполняли былины, старины, сказания, подобно каликам), в одежду для ряженых и личины, «в лярвы и страшила», «в хари» (если участвовали в ритуальных действах – масляничных, святочных, свадебных и проч.). Колокольчики-бубенчики издревле были символом грома и как бы оповещали людей о присутствии Перуна, о влиянии бога-громовника на урожай и плодородие, а также являлись оберегами, отталкивающими нечисть, поэтому скоморохи использовали колокольчики-бубенчики в ритуальных одеяниях. Афанасьев считал: «Скоморохи, окрутники и кудесники, на которых издревле лежала обязанность участвовать в этих… обрядах и заправлять ими, нацепляли на свои одежды звонки и бубенчики; с течением времени, когда они утратили своё прежнее значение и обратились в народных увеселителей, фигляров, - звонки и бубенчики сделались необходимою принадлежностью шутовского (дурацкого) наряда».

Упоминая их письменно с XI века, Нестор обращался к скоморохам: «овы гусельные гласы испускающе», «органные гласы поюще», «в бубны биюще», «в сопели сопуще». В документах XVI-XVII веков их называют «струнниками», «домрачами», «домерщиками», «сопельниками», «гусельниками», так как они развивали народное музыкальное искусство. Без музыки не обходилось ни одно их выступление. Не удивительно, что репрессии были направлены, в первую очередь, против музыкальных инструментов, которые объявлялись церковью вне закона и уничтожались. Некоторые музыкальные инструменты, такие, например, как гудок были полностью уничтожены на европейской части Руси, несколько веков люди знали как они выглядят только по древнерусским миниатюрам, пока несколько музыкальных инструментов не было найдено в раскопках древнего Новгорода, причём большинство - в простых домах новгородцев, видимо многие любили музыку, умели играть. Запрещалось даже хлопание в ладоши («плескание»), которое часто после выступлений скоморохов переходило в неистовое рукоплескание.

В словесных и певческих выступлениях перед народом занозистые скоморохи использовали шутки-прибаутки, меткие пословицы и поговорки, смелый параллелизм, парадоксальные ситуации, небылицы, фантастические сказочные приёмы, знание современных им жизненных реалий (с сатирой на иные из них). Они писали на злобу дня. Остроумные их сочинения были необыкновенно привлекательны для простых людей, через своих любимых скоморохов как бы имеющих возможность высказаться публично, выразить народный взгляд на происходящее и на исторические события. Кроме того, люди имели в то время мало развлечений, уставали от продавливаемых церковью унылых постов, однообразной скучной церковной схоластики, похожих, как две капли воды, одно на другое житий мучеников. Люди не хотели мучиться, жизнь простого человека не была лёгкой сама по себе. Как писал Р.Л.Садоков, «не по душе было русскому человеку это пресное времяпрепровождение… Ему были нужны деятельные, причём коллективные развлечения, разнообразные, терпкие, красочные, как сама жизнь». Люди, кроме того, что они слышали из уст скоморохов собственную оценку событий, хотели активно веселиться, плясать, петь, валять дурака, чтобы сбросить усталость, зарядиться энергией; хлопать в ладоши, чтобы выразить свои эмоции. Они любили с головой окунуться в родную культуру. Вплоть до XVIII-XIX веков скоморохи на Руси были постоянными участниками народных празднеств и обрядов. Поэтому с гневом клеймит их «Поучение о казнях божиих», включённое в «Повесть временных лет»: «Этими и другими способами вводит в обман дьявол, всякими хитростями отвращая нас от Бога, трубами и скоморохами, гуслями и русалиями. Видим ведь игрища утоптанные, с такими толпами людей на них, что они давят друг друга, являя зрелище…, - а церкви стоят пусты». Вот в чём, стало быть, дело, «церкви стоят пусты»! Что же предлагали христиане русскому народу, «аще хочеши прохладитися» после молитв и поклонов, - выйти в поле, во двор, поработать, сгребая навоз и мусор. Но люди и так молились и трудились постоянно! Им нужны были коллективные активные действа, отвлекающие от молитв и трудов, веселящие душу уже тем, что они были родными, национальными. И люди с восторгом встречали скоморохов – ярых пропагандистов народного искусства, талантливых мастеров культуры того времени.

Мастера народной культуры вели бродячий, независимый образ жизни, поэтому христиане никак не могли их обуздать и постоянно с ними боролись, вплоть до физического уничтожения. Кирилл Туровский в слове о мытарствах, в числе разных грехов указывает следующие: «бесстудная словеса и плясание, еже в пиру и на свадьбах и в павечерницах… и еже басни бают и в гусли гудуть». Митрополит Иоанн (XII век) поучал духовенство не посещать пиров или уходить с них, как скоро начнётся играние, плясание и гудение. В житии св. Феодосия рассказывается о том, как он выговаривал великому князю Святославу за «мусикийские гласы»: «во един из дней прииде к нему (князю) преподобный, и яко въиде в храм, идеже седяше князь, се виде многих играющих пред ним: овых гуселные гласы испущающих, иных органные писки гласящих, иных же иные мусикийские, и тако всех веселящихся, яко же обычай есть перед князем. Преподобный же, подле князя седя, зряще долу поник; та же мало восклоняся, рече к нему: будет ли сице во оный век грядущий? Князь же от слова преподобного умилився, прослезися мало и повеле абие перестати играющым, и оттоле аще когда повелеваше тем игры творити и услышал бы пришествие преподобного, то всегда повелеваше им паки тихо стати и молчати». Это яркий пример давления духовного лица на светскую власть с целью запрета национальной самобытной культуры.

Сядет такой советник возле уха княжеского и царского и злобно «дует» против народной культуры. В сказании «О русальях», приписанном св. Нифонту (рукопись XIV века), читаем: «сопели, гусли, песни неприязньскы, плясанья, плесканья собирають около себе студные бесы, …всласть любляй гусли и пенья, плесканья и плясанья…». В слове христолюбца (Паисиевский сборник XIV века) песни, пляска и музыка отнесены к одному разряду с идольскою жертвою (то есть дохристианской отеческой верой): «не подобает крестьяном игр бесовских играти, еже есть: плясанье, гуденье, песни мирьские и жертвы идольские». По рукописи новгородской Софийской библиотеки (конца XV века) это место распространено так: «плясьба, гудьба, песни бесовские, сопели, бубьни и вся жертва идольска». Послание Елезарова монастыря игумена Памфила псковским наместнику и властям 1505 года с отвращением описывает народные русские празднества с участием скоморохов: «Егда бо приходит великий праздник день Рождества Предтечева, а тогда во святую ту нощь мало не весь град взмятется и взбесится бубны и сопели, и гудением струнным, и всякими неподобными играми сотонинскыми, плесканием и плясанием… встучит бо град сей и возгремят в нём людие си… стучать бубны и глас сопелий и гудут струны, женам же и девам плескание (ударенье в ладоши) и плясание и главам их накивание, устам их неприязнен кличь и вопль, всескверненые песни… свершахуся, и хребтом их вихляние и ногами скакание и топтание». В поучении митрополита Даниила высказаны такие обличения в адрес священнослужителей: «сии пресвитери и диакони, и иподиакони, и чтеци, и певци, глумяся, играют в гусли, в домры, в смыки… и в песнех… всякое плотское мудрствование и наслаждение паче духовных любяще,… - а о простых людях: егда же диавол позовет гусльми и плясци и песньми неприязненными, тогда мнози собираются на то… Егда заповестся пост и бдение, то вси ужаснутся и отпадут, и вси яко мертви будут; аще нарекутся пирове или вечеря, или гусли, или свирели, или песни неприязнеиныя, то вси готови будут и убудутся и потекут, друг друга зовый, и стекутся… на злем тем собрании, не яко же христианом подобает…». «Домострой» попа Сильвестра называет песни, пляски, скакание, гудение, бубны, трубы и сопели – делами богомерзкими. В XVII веке в «Стоглаве» писали о русских: «в мирских свадьбах играют глумотворцы и арганники и смехотворцы и гусельники, и бесовские песни поют; и как к церкви венчаться поедут, священник со крестом едет, а перед ним со всеми теми играми бесовскими рыщут, а священницы им о том не возбраняют. – В Троицкую субботу по селом и по погостом сходятся мужи и жёны на жальниках (кладбищах) и плачутся по гробом с великим кричаньем, и егда учнутъ скоморохи, гудци и перегудницы играти, они же от плача преставше, начнут скакати и плясати и в долони бити и песни… пети». Стоглавый собор высказался и против обычая сходиться в навечерии Рождества, Крещения и на Иванов день (в дохристианской вере это зимние и зелёные святки: Коляда, Новый год, Щедрый вечер и Купала – главные календарные праздники солнечного года) «творить глумы всякими плясаньями и гусльми». Приговорною грамотою Троицко-Сергиева монастыря 1555 года было определено, чтобы монастырские крестьяне в волостях скоморохов не держали; а «у которого сотского в его сотной выймут скомороха или волхва,… и на том сотском и на его сотной на сте человек взяти пени десять рублев денег, а скомороха или волхва…, бив да ограбив, выбити из волости вон; а прохожих скоморохов в волость не пущать». «Не велели есмя им в волости держати скоморохов, ни волхвей, ни баб ворожей, ни татей, ни разбойников», - говорится в другом документе, датированном тем же 1555 годом. Волхвов и скоморохов не случайно приравнивали здесь к татям и разбойникам, ведь этот пиар-приём снижал статус подвижников русской народной культуры и опускал их до криминальных элементов, вызывая негативное отношение общества. Негативное отношение к волхвам и скоморохам обществу навязывалось. То есть против исконной русской культуры полным ходом шла политическая, экономическая и духовная борьба, в том числе и репрессивными средствами. В 1636 году по указу патриарха Иосафа поповскому старосте предписывалось наблюдать, чтобы в Москве не было «бесчинного веселья». А то «вместо духовного торжества и веселия воспринимше игры и кощуны,… повелевающе медведчиком и скоморохом на улицах и на торжищах и на распутиях… игры запретить творити и в бубны бити, и в сурны ревети и руками плескати и иныя неподобная деяти». То есть игра на музыкальных инструментах и рукоплескания объявлялись «неподобными» (неподобающими) деяниями. Челобитчики от нижегородских попов послали патриарху Иоасафу челобитную с описанием скоморошьих действ: «Медведчики с медведи и плясовыми псицами, а скомороси и игрецы с личинами и с позорными блудными орудии (во время праздников плодородия: святок, масленицы, встречи весны, завивания венков, свадеб  ряженый народ, в том числе и скоморохи, делали преувеличенные уды, накладные груди, кукол-младенцев и проч. атрибуты, намекающее на пользу активности размножения всего живого, иногда носили куклу-Ярилу с преувеличенным фаллосом. Это было в естественной многотысячелетней традиции дохристианской веры, но именно это раздражало христианских фанатов – А.Б.), з бубнами и с сурнами со всякими сатанинскими блудными прелестями, и злые… прелести деюще,… пляшуще и в бубны бьюще и в сурны ревуще и в личинах хадяще, и срамныя в руках (уды) носяще, и ина неподобная деюще…». Патриарх ответил репрессиями. В царской окружной грамоте 1640 года под давлением церкви указывалось, чтобы русские люди не призывали и не привечали скоморохов с домрами, сурнами, волынками и всякими играми. Сами же скоморохи чтобы медведей не водили, игр не творили, по ночам на улицах и в полях, и во время свадеб песен не пели и не плясали, и в ладони не били, и в скоморошьи платья не рядились, и личины на себя не надевали.

Адаму Олеарию, побывавшему в Московии в XVII веке, удалось увидеть русских скоморохов дважды. Вот впечатление от них в Ладоге: «Здесь мы услыхали первую русскую музыку, а именно в полдень 23-го (июля 1634 года – А.Б.). Когда мы сидели за столом, явились двое русских с лютней и скрипкой, чтобы позабавить послов. Они пели и играли про великого государя Михаила Федоровича; заметив, что нам это понравилось, они сюда ещё прибавили увеселение танцами, показывая разные способы танцев, употребительные как для женщин, так и для мужчин. Ведь русские в танцах не ведут друг друга за руку, как это принято у немцев, но каждый танцует за себя и отдельно. А состоят их танцы больше в движении руками, ногами и бёдрами. У них, особенно у женщин, в руках пёстро вышитые носовые платки, которыми они размахивают при танцах, оставаясь, однако, почти всё время на одном месте». Если иностранцам были интересны выступления скоморохов, что говорить о русских, безумно любивших свою народную культуру, которую скоморохи хранили, изучали, развивали! По тому, что они прославляли песней царя, видно, что скоморохи были патриотичны и лояльны к власти. Доносы на них сыпались от христианского интернационала, который в глазах народа тогда ещё не выдерживал конкуренции пришлой культуры с ярко национальным, самобытным, искусством народных актёров и музыкантов. Адам Олеарий свидетельствовал: «В домах, особенно во время своих пиршеств, русские любят музыку. Но так стали ею злоупотреблять,… что патриарх… инструменты их, какие попадутся на улицах, приказывал тут же разбивать и уничтожать, а потом и вообще запретил русским всякого рода инструментальную музыку, приказав в домах везде отобрать музыкальные инструменты, которые и вывезены были… на пяти возах за Москву-реку и там сожжены как орудие дьявола». При этом Олеарий не пояснил: как можно «злоупотреблять» музыкой? Ведь она не алкоголь, и её много не бывает… Здесь, явно, дело не в «злоупотреблении», а в неприязни к русской жизнерадостной, жизнеутверждающей, оптимистичной музыкальной культуре.

Однако тогда ещё (в начале XVII века) не так легко было истребить родную музыку и музыкальные инструменты, так как сами монахи и священники, даже высоких рангов, любили музыку и часто присутствовали на концертах, а то и ударялись в пляс, подпевали, иногда приглашали скоморохов к себе в дом. Такова тогда была обстановка в Печерском монастыре, на который сыпалось немало доносов от ревнителей христианской диктатуры в адрес патриарха и царя. В доме вологодского архиерея весёлое празднество наблюдал монах Иван Неронов, известный своей борьбой со скоморохами в 30-е годы XVII века, а когда ретивый монах пытался помешать празднеству, - был избит его участниками до полусмерти и выброшен на улицу. В Нижнем Новгороде этот проповедник постоянно сражался со скоморохами, ломал их инструменты и не раз был бит. Ревнитель христианского смирения и проповедник мученичества настолько надоел воеводе Ф.Шереметеву, что тот однажды велел привести его в съезжую избу «и жезлием бити по обнажённым ногам», потом посадил в тюрьму, а «на выю и на нозе» одел цепи. Другой церковник – протопоп Аввакум - рассказывал в своём «Житии», что он «по Христе ревнуя», сцепился однажды с группой скоморохов, «и хари (маски – А.Б.) и бубны изломал, один - у многих, и медведей двух великих отнял…». Каково же было его изумление, когда его вместо одобрения и награды воевода Шереметев, браня много, велел… бросить в Волгу.

Война!

И шла она с переменным успехом. Под давлением духовенства в XVI-XVII веках мелкие чиновники и их алчные пособники творили русским деятелям культуры немало обид и притеснений. В начале скоморохи ещё обращались с жалобами к царю в надежде найти защиту подданным. В 1633 году подана была царю Михаилу Фёдоровичу такая челобитная: «Бьют челом и являют твоего государева боярина князя Ивана Ивановича Шуйского скоморохи: Павлушка Кондратьев сын Зарубин, да Вторышка Михайлов, да Конашка Доментьев, да боярина ж князя Дмитрия Михайловича Пожарского Федька Степанов сын Чечотка – твоего ж государева села Дундилова на приказного Ондрея Михайлова сына Крюкова да на его людей. В нынешнем, государь, году пришли мы в твоё дворцовое село Дундилово для своего промыслишку, и с ходьбы к нему Ондрею явились, и того ж, государь, числа он Ондрей нас сирот зазвал к себе на двор, и, зазвав, запер нас в баню, и заперши вымучил у нас сирот у Павлушки 7 рублев, а у Федьки 25 рублёв, да Андрюшкиных денег 5 рублёв». Неизвестно, помог ли царь скоморохам, но гонения их усиливались; под влиянием церкви они всё больше демонизировались, объявлялись вредными, ворами-разбойниками. Доходило до того, что всякий разбой в окрестностях могли несправедливо приписать скоморохам. Хотя - люди культуры - они желали и умели зарабатывать честным трудом и талантом, а отдельные пьяницы и склонные к воровству люди были среди всех сословий, в том числе среди духовенства и чиновников. Тут же находились и другие случаи: воевода П.Елагин, выступал против священников, называя их «бунтовщиками и блудниками», защищал скоморохов, поощрял проведение праздников, народные игры и кулачные бои. 

Но уже в 1648 году царская грамота, явно созданная под давлением духовенства и направленная против народных верований и национальной культуры, негодовала: «…Умножилось в людях… скоморошество… Многие люди… прелестником и скоморохом последствуют, на безчинное их прелщение сходятся по вечерам, и во всеношных позорищах на улицах и на полях, и богомерских скверных песней, и всяких бесовских игр слушают, мужеского и женского полу и до сущих младенцев, и на кулашных боях меж собою драку делают, и на качелях колышутся вкруг, и на верёвках…

Сходятся многие люди мужесково и женсково полу по зорям, и в ночи чародействуют, с солнечного восхода первого дни луны смотрят, и в громное громление на реках и в озёрах купаются, чают себе от того здравия, и с серебра умываются, и медведи водят, и с собаками пляшут, зернью… и шахматы, и лодыгами играют, и безчинное скакание и плесание (устраивают), и поют,… жонки и девки на досках скачут… клички бесовские кличут – Коледу, и Таусень, и Плугу, и многие человецы неразумием веруют в сон, и встречу, и в полаз, и во птичий грай, загадки загадывают, и сказки сказывают небылные… накладывают на себя личины и платье скоморошеское, и меж себя, нарядя,… кобылку водят».

Далее следовало «постановление», обращённое к вологодскому воеводе Т.Бутурлину (такие же грамоты направлены в города Дмитров, Бежецкий Верх, Кострому, Галич, Солигалич, Вязьму, Тобольск), содержавшее жёсткий запрет народной культуры и называвшее народные музыкальные инструменты «бесовскими», «богомерзкими»: «А где объявятся домры, и сурны, и гудки, и гусли, и хари, и всякие гуденные бесовские сосуды, и ты б те… велел вынимать, и изломав,… велел жечь. А которые люди от того ото всего богомерского дела не отстанут и учнут впредь такова богомерскаго дела держаться… вы б тех велели бить батоги,… а объявятся в такой вине в третие и в четвертые, и тех, по нашему указу, велено ссылать в украинные городы за опалу». Главная инициатива в искоренении скоморохов принадлежала церкви, хотя и делалось оно «руками» царя и воевод. Митрополит Иосаф, молил Ивана Грозного, державшего в Александровской слободе целый штат придворных скоморохов: «Бога ради, государь, вели их извести, кое бы их не было в твоём царстве».

В то же время, когда у скоморохов отбирали и жгли музыкальные инструменты, на пиру у царя Алексея Михайловича «играл в органы немчин, и в сурну, и в трубы трубили, и в суренки играли, и по…  литаврам били». При дворе представлялись комедии в присутствии всей царской семьи, причём немцы играли на органах, фиолах и танцевали. То есть русские скоморохи, их игра и танцы запрещались, но иностранцам можно было нести в Россию зарубежное искусство, вытеснявшее отечественную культуру. Во время Петра I пение, танцы и театральные действа уже утратили дохристианское смысловое наполнение и стали не более чем праздничными увеселениями, не имеющими никакой национальной опасной идейной основы, поэтому церковь на них не обращала внимания.

Надо сказать, что у западных славян, принявших католицизм, допускающий участие музыки в своих богослужениях, к народной музыке отнеслись намного мягче. У чехов, например, дуда и кобза употреблялись при церковных службах и в быту, при семейных, народных праздниках, а у поляков кобзы знаменитых «игрецов» вешались под иконами. На Руси скоморохи от помощников волхвов, искусных исполнителей обрядов (до христианства и в первые века христианства) деградировали порой до «дураков»-потешников.

Древние изображения скоморохов встречаются среди фресок Киевского Софийского собора XI века, помещение их в главном митрополичьем храме – Святой Софии рядом со святыми и Ярославом Мудрым с семьёй свидетельствует о том, что тогда они были неотъемлемой частью духовной культуры Киевской Руси. Изображения встречаются также в миниатюрах Радзивилловской летописи XIV века, в описании Олеария XVII века, на лубочных картинках, древнерусских миниатюрах (на одной древнерусской миниатюре, где изображён пляшущий и играющий скоморох, написано: «Гуди гораздо»). Несмотря на запреты и репрессии, девять веков народ по-прежнему «тёк к скоморохам, аки крылати», и во «мнозе собирался там, куда звали его гусельми и плясцы и песньми и свирельми», ибо знал: скоморохи всегда на стороне народа, они поборники добра, справедливости, готовые прийти на помощь попавшему в беду русскому человеку.

Вследствие планомерного и последовательного истребления культуры скоморохов, мало кому удалось записать их. В.Н.Татишщев писал: «Я прежде у скоморохов песни старинные о князе Владимире слыхал, в которых жён его имена, тако ж о славных людях Илье Муромце, Алексее Поповиче, Соловье-разбойнике, дольке Стефановиче и проч. упоминают и дела их прославляют». Эти слова Татищева дают основание утверждать, что скоморохи – создатели и хранители народного эпоса, хранители и творцы фольклорных произведений, исторических фактов. А.Н.Веселовский, а за ним и прочие исследователи (В.Миллер, А.Морозов, А.Горелов, В.Беляев) высказали мысль, что создателями былин и других памятников русского фольклора были скоморохи. Озорная улыбка скомороха ворвалась в былину, например, о госте Терентьище, которая искрится гуслярным звоном и весельем.

   Садилися на лавочки,

   Заиграли в гусельцы,

   Запели они песенку:

   «Слушай шелковый мех,

   Мехоноша за плечами,

   А слушай, Терентий гость,

   Что про тебя говорят!…

Очень точно, со знанием дела, описан в былине «Садко» герой-гусляр, профессиональный скоморох:

   Как во славном Нове-городе

   Был Садко, весёлый молодец;

   Не имел он золотой казны,

   А имел лишь гусельки яровчаты;

   По пирам ходил-играл Садко,

   Спотешал купцов, людей посадских. 

О скоморохах, которые «прошедшую историю поют по голосу», упоминает и уральский заводчик П.А.Демидов. В письме к историку Ф.Миллеру (1768) он посылает ему историческую песню о царе Иване Грозном и сообщает, что «достал от сибирских людей, поскольку туда всех разумных дураков посылают». «Разумные дураки» - «люди вежливые, очестливые» (А.А.Горелов), это и есть ссыльные скоморохи. Так мы узнаём, что их ещё и ссылали в Сибирь. Существует версия, согласно которой весь «Сборник Кирши Данилова» записан от скоморохов или сам Кирша Данилов был скоморохом, записавшим свой собственный «репертуар». Несколько скоморошин сохранилось в записи от выдающейся сказительницы М.Д.Кривополеновой, в том числе былина «Вавило и скоморохи», где обозначена необходимость в прославлении и оправдании своего ремесла с помощью искусства. Начало истории русской частушки – живучей народной поэтической миниатюры - также надо искать в Древней Руси у скоморохов. Просто тогда частушка имела много вариантов названий: коротелька, коротушка, пригудка, припевка, набирушка, ихахошка, вертушка, топтушка и другие. Нам же пытаются внушить, что частушка появилась лишь в ХХ веке. Отрубают память.

Вследствие запрета и притеснений, а также с развитием письменной (подцензурной) драматургии, придворного профессионального (1600), а затем публичного городского театров (1702) значение скоморохов падает. Однако их искусство продолжало развиваться (в XVII-XIX веках) в широких народных массах (в балаганах, кукольных, городских демократических театрах, народных театрах Петрушки, народном райке) и оказывало влияние на искусство профессиональных актёров, на творцов музыки и слова – тех из них, кто прислушивался к народному гласу.


Александра БАЖЕНОВА



Другие статьистрелка