Владимир Ильич Удалов

Владимир Ильич Удалов родился в селе Шумейка Энгельсского района  13 ноября 1950 года и похоронен там же 9 мая 2012. Он окончил сельскую среднюю школу; затем Саратовский государственный университет, филфак. Служил в армии, работал в дивизионной газете, в районных газетах Саратовской области, автор 11 книг стихов и прозы, член Союза писателей России. С 1999 года до последнего времени заведовал редакционно-издательской работой литературного отдела Управления культуры и кино муниципального образования Энгельсского района Саратовской области, отредактировал несколько десятков книг. Вышла новая книга поэта «Возвращение». Удалов всё время живёт здесь, у нас, в городе Энгельсе. Так откуда же и куда «возвращение»? – задумывается читатель. Судя по недавним работам, а в эту книгу вошло большинство стихов последнего десятилетия, - речь идёт не только о месте, куда хочет возвратиться поэт:

И давно бы пора в пенаты –

в тишину и уют домишки,

где тебе… и сквозь слёзы рады,

 а соседи помнят мальчишкой…

Душой он хочет в свою деревню Шумейка, где на волжской круче окнами на речку с её рукавами, протоками, островами стоит дом его предков, в котором благодать и покой. Но, кроме этого, речь идёт, видимо, и о некоем мистическом возвращении из советских размытых времён, где русские (особенно военные) всегда платили непонятный интернациональный долг всем, кому не лень, подзабыв собственную культуру, свою натуру, как говорят, и традиции предков. Речь идёт и о возвращении в пространство жизни своих предков, во времена детства, юности, любви. Это возвращение и в другие времена – более справедливые, честные по отношению к простому народу, – и, в то же время, есть желание другие, лучшие времена видеть в будущем. Размышления о том, что с нами произошло, весьма грустные:

Мы – уходящая эпоха,

страну построивший народ.

Мы жили трудно, но не плохо…

Неплохо кто сейчас живёт?..

Увы, мы все, кто ещё живы, -

лишь как овраги на пути

в мир бездуховности, наживы,

мешаем алчущим идти.

Они спешат,

          жгут жизнь без цели.

Ведь разве цель – «всё и сейчас»?..

Мы передать им не сумели

свой созидательный заквас…

Стихи, где  есть философское, порой ироническое отношение к непростой, неоднозначной современности делают весь сборник особенно актуальным и своевременным. Поэтические страницы наполнены через край приметами и подробностями родной земли: «Живые и мёртвые» - так в 1960-1970-е годы (примерно тогда вышел фильм по повести Симонова «Живые и мёртвые») окрестил народ район города Энгельса, выстроенный на кладбище. Парадокс времени? Землю экономили? Или память предков бездумно попирали? Зато «Гагаринское поле» - это то, что вообще отличает наш край как особая примета. Ему посвящён стих. Далее – стройки, перестройки, в том числе разорение родного села «понаехавшими» архитекторами личных микрозамков. Застройка села несельскими, нерусскими домами. Застройка безликим многоэтажьем наших городов.

Провинциальные города…

Жизнь – то полынь, а то лебеда…

«Сладко» не всем и в столице,

которой уже не гордиться:

стала кормушкой

         для алчных «господ»,

кто всю Россию – под гнёт…

Провинциальные города…

Не было б их,

        всей России – беда:

только лишь в них и хранится,

чем ещё можно гордиться, -

дух русский нашей землицы.

Повсюду узнаёшь, читая Удалова, что он наш земляк, радеющий о нас и нашем житье-бытье, а иногда и выживании. Повсюду видишь: описаны наши поля и реки, острова и протоки, дороги и тропинки родного края.

   Родные русские просторы –

   отрада взора и души

   для тех, кто любит непритворно

   и в заграницы не бежит…

При этом какая поэзия! Повсюду встречаются поэтические образы: «сердцепреклонённо стихи молитвенно творю»; «нынче ночь скупа на вдохновенье//звёзды слов не падают в блокнот»; на рыбалке ночью: «спим тревожнее, чем поплавок»; «светлозорьем//тропкою росистой//к синим каплям заливных озёр//слушать камышовый разговор//с удочкой спешу я»; «ветер на реке//вновь пасёт барашковое стадо,//пенится и тает на песке// призрачное белое руно»; дед: «признанный думец заваленки»; «давно старожил сторожит одиночество комнат»; «народ наш терпеливый векомудрый»; «дождь оплакивает лето,//значит лета песня спета»; «…этот мир,//что сложнее любой математики,//разрушать – тяжкий грех» и т.д.

Последняя книга В.Удалова «Возвращение», для тех, кто следит за его творчеством, - большая удача, образчик творческого роста поэта, гражданской зрелости, искренности, душевной теплоты. Она – настоящий подарок всем нашим землякам, любящим саратовскую землю родную. Вот стихи из этой книги.

Владимир Удалов

ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ МОТИВЫ

*

Пусть говорят,

что упрощён мой стих.

Но я всегда

одной привержен школе:

пасётся мой Пегас

на вольной воле,

вдали

от резвых табунов других.


Свобода и простор…

Но удручает,

что в вольном одиночестве –

душа;

На зов её

лишь ветер отвечает,

а может этим

жизнь и хороша?..

ВДОХНОВЕНЬЕ

По щиколотку в золоте осеннем

меж клёнов и берёз

            проветренных бродя,

дышу легко, как будто вдохновеньем,

помолодев, как лес после дождя.

ТВОРЧЕСТВО

Каждый день

я всхожу на костёр,

и горю, и сгораю дотла.

Но, как Феникс,

душа воскресает,

чтоб, пылая,

опять догореть…

«ВИЗИТКА»

Стих, как дождик говорливый,

всех кропит – друзей, врагов;

обездоленных, счастливых;

умных, глупых, дураков…


Не спешите с ярлыками:

я не «ваш», не «их» - ничей,

как река меж берегами,

и ничей, как крик грачей…

*

Почто в груди моей

горит бесплодный дар?

  А.Пушкин


Уж коль рождён корявым вязом,

не станешь тополем, хоть тресни.

Но почему так часто разум

не верит истинам известным?!


Корплю, скриплю пером, до пота,

как пахарь, над строкой стараюсь…

Так редки творческие взлёты,

всё чаще чувством задыхаюсь…

ЧУДНЫЙ ДАР

Всю жизнь стремился к красоте!...

Безмолвно ею восхищался;

постичь всю сложность в простоте

самонадеянно пытался…


Проникнуть мыслью в тайну чар,

припасть к истокам совершенства –

не дал Господь…

               Но чудный дар –

до счастья ощущать блаженство,

благоговеть с огнём в крови,

томиться чувственным восторгом –

от созерцанья до любви –

мне щедро всё ж дарован Богом…


Не для того ли, чтоб душа,

как Феникс, ритуал верша,

творя, горела, не сгорая,

сердца других отогревая?!

*

Поэзия

чревата одиночеством,

пусть даже

преисполнена любви –

ведь этот

вечный двигатель

для жизни

и для творчества

не всех питает равно –

се ля ви…

*

Не выбраться из пропасти души…

За что в неё плюют судьба и люди?

Живу ни в чём стараясь не грешить,

а всё – как будто кланяюсь Иуде…


И поневоле: быть или не быть? –

мир меркантильный – как он сердцу тесен!

Да, жизнь – есть жизнь. Но как по-волчьи выть,

коль сердце просит соловьиных песен?!

УШЁЛ ПОЭТ

Памяти Р.Казаковой

Ушёл поэт!

С ним целый мир ушёл…

(поэт душой –

не кипой публикаций).

Он, слава Богу,

с нами жизнью шёл –

и нам давал

души своей касаться…


Мы в суете,

что омута страшней,

соломинкой стихов его

                   спасались.

Но вот ушёл он…

Стих…

И стал слышней

для тех, чьи души

с ним соприкасались…

ПОРА МЕТАМОРФОЗ ДУШИ

Стыжусь, что всуе вспоминаю

тебя, о болдинский певец.

И в мыслях даже не дерзаю

я потревожить твой венец.


Но лисий высверк шапки клёна

и пряди светлые берёз –

как зов души к подножью трона

твоей поры метаморфоз.


Пожалуй, нет сильнее мага

осенних радужных красот:

ведь мысль – «к перу, перо к бумаге»,

душа поёт… Душа поёт!…

  

Амура песни и поэмы,

«преданья старины» седой

звучат поныне, не богемны –

свежи, хоть стали «с бородой»…


Пора метаморфоз… К поэтам

злато-багряною порой,

не раз душой твоей воспетой,

слетает вдохновений рой.


Конечно, разнятся напевы

и у людей, и у времён,

но, видно от Адама с Евой

всяк о любви петь обречён.


Кто – превращается в трибуна,

а кто – былому воздаёт;

а сколько песен девам юным,

родным пенатам 

              осень жнёт!...


Пусть поэтическим озоном

поит нас осень, не скупясь,

и селит в «болдинские» зоны,

подвигнуть к творчеству стремясь…

*

Огромный город, тысячи людей.

Но как в нём одиноко и тоскливо!

Средь сотен встреч, улыбок, глаз – 

                             нигде

нет искренних, любимых…

                           Сиротливо…

В наш суетный эгоистичный век

жить в городе – грести поперёк ветра:

так сносит душу с курса… как ковчег –

по зыби равнодушья…

                   Беспросветна

жизнь в одиночестве или вдвоём,

коль души как миры,

                что параллельны…

Огромный город… Вроде бы живём,

но как-то суетно,

             бессмысленно,

                       бесцельно…

*

Нынче ночь скупа на вдохновенье,

звёзды слов не падают в блокнот…

Вместо вдохновения – мученье

над вопросом: как же будут жить

не читающие поколенья?!..

*

…Не каждый

        хлебом жив единым.

Всяк выбирает песнь свою:

Кому-то пир в чумном краю,

кому – за души поединок…

БИБЛИОТЕКА

Библиотека –

          тихий дом души.

Здесь жизнь в ином –

          духовном измереньи.

Страничный шелест –

          путь на пик вершин,

А там –

          недалеко до озарений…

Всему меняют 

          цену времена,

и от иного –

          не пера, ни пуха…

Но для людей пока,

           как хлеб она,

библиотека –

           храм души и духа.

ДАРСТВЕННАЯ НА КНИГЕ

Кто не читает книг,

души своей сосуд

несёт полупустым…

Дороже ноша,

когда наполнен он

нектаром золотым

прекрасной мудрости –

бальзамом книг

           х о р о ш и х!

У КНИЖНОЙ ПОЛКИ

Как много слов –

прекрасных, мудрых –

хранится в эверестах книг!

К ним восхожденье – многотрудно,

не легче, чем на горный пик…


В них животворной влагой венной

пульсирует, питая жизнь,

природы щедрый дар бесценный –

                  людская мысль.

ПОЁТ ШУЛЬЖЕНКО

…Калиткою отворены сердца,

согретые огнём печурки тесной.

Прибой признательности

                  плещет без конца

за то, что в юность возвращают песни.


Они уносят вихрем вальсов, тех,

что закружилися, – им в зале тесно…

Поёт Шульженко. На глазах у всех

душой народною играет песню.


Что годы и года – ей вечно петь

и покорять все возрасты советом

простым и мудрым: надо не стареть! –

И весь «секрет» её, пожалуй, в этом.

ВРЕМЯ РАДЕТЬ

Отболев, умирает Россия…

Г.Фролов  

…Верю, рано скорбеть

и заказывать тризну:

разорить Вековую

пытались не раз,

но спасали всегда

токи праведной жизни – 

и до нас, и при нас,

и, Бог даст, - после нас…


Нынче время радеть.

От печали нет проку.

Быть России –

пока её веру храним;

её помыслам светлым,

духовно высоким

вечно жить, если мы

миром их отстоим.

*

Родные русские просторы –

отрада взора и души

для тех, кто любит непритворно

и в заграницы не бежит.


Патриархальность, 

                 современность –

в цвету весеннем иль в снегах –

родительская неизменность

России –

         р у с с к и м  дорога.

*

…Я рад,

что есть ещё с «совковою» -

с обычной совестью народ.

Знать, честь

на рубль перекована

ещё не вся,

ещё живёт…

*

Жить по совести

               нынче

покруче любого «экстрима»…

Жаль, что в моду, конечно,

такое, увы, не войдёт:

жить по совести

               трудно,

мучительно, невыносимо,

если дикая наглость

процветает: 

          сорняк всё забьёт…

*

Проветришься от фимиама,

разгонишь розовый туман,

и видишь:

жизнь – сплошная драма,

повсюду – алчность и обман.

*

Моральные уроды

становятся «элитой»

и нагло «под себя»

вершат судьбу страны,

все прочие в которой

не то, чтобы забыты, -

электоратом быть 

обречены

и хныкать

у разбитого корыта…

Конечно, можно бы

«корыто» подлатать,

Но как с «элитой»

мирно совладать?!.

*

Наш шар зелёно-голубой

по-прежнему вращается;

зима сменяется весной,

как ночью день сменяется;

на месте каждый континент

и страны, в общем, в целости;

лишь в людях постоянства нет –

опять «меняют ценности».


И ладно б, главной – Человек

считался по достоинству!

Ан нет! – Зовёт в пещерный век

инстинктов злое воинство…

Златого идола глаза

опять всем в души целятся…

*

Недужит Россия…

А может, мне это лишь кажется?

А может быть, годы

туманят мой мысленный взор,

и чудится, будто

лукавый

над нами куражится, –

всё то, чем гордились,

мы нынче клеймим, как позор…


Не стали ни чище,

ни глубже в душевных исканиях.

Риторикой лживой

не скрыть меркантильности дел.

Недавно мы жили –

теперь занялись выживанием.

Имперское «рабство»

«свободы» сменил беспредел…


Недужит Россия,

плоды пожиная беспечности,

на фигу в кармане

меняя богатства души…

Европа стремится

к ОБЩЕчеловечности,

и мы – в европейство,

свой дух оскопляя, спешим…


Назвал ещё Пушкин

симптомы российской «хворобушки» -

то лености наши

и нелюбопытство ума…

«Не видим», «не слышим»

пророков в родимой сторонушке.

Чему ж удивляться,

что жизнь – то тюрьма, то сума…

ОТКРЫТИЕ СЕЗОНА

С утра запели катера

гимн в честь открытия рыбалки.

О, долгожданная пора –

приспела волжская страда.

По венам голубых проток,

со скоростью

            «в жару – не жарко»,

спешат, кто в деле знает толк,

на «клёвые» места.

Дождались!..

           Как же хорошо

«забыть» про дачи, огороды

и раствориться всей душой

в рыбацкой страсти;

                  день-другой

побыть не кем-нибудь –

                     собой,

испить у матушки-природы

глоток целебного вина

от суеты земной.

СЧАСТЬЕ УДИЛЬЩИКА

Светлозорьем

        тропкою росистой

к синим каплям заливных озёр

слушать камышовый разговор

с удочкой спешу я неказистой.


На зелёных плотиках кубышек

лягушиная таится рать

(разом бросится атаковать –

чуть поклёвкой

           поплавок «задышит»).

И стрекозы будто сговорились

на удилище устроить слёт.

Пучеглазят: что, мол, не клюёт?

- Кыш,

пока в «живца» не превратились…


Полосатых франтов окунишек,

шабутных прожорливых язьков

червячком морочить –

                  греет кровь –

во сто раз азартнее картишек…


Целый день

        я счастлив,

                 как мальчишка.

Ну а глаз усталый огонёк

Притушу.  –

        Нырком мой поплавок

вглубь,

      под золотистые кубышки.

*

Что рыбалки прекрасней!

Лишь охотник поймёт,

как до зорьки зов страсти

сон прервать нам даёт.

Ведь побудку играет

предвкушение дня,

когда будто теряют

нас друзья и родня…


Марафон к месту лова,

поплавок – на волне…

Даже если нет клёва –

всем доволен вполне.

Смотришь, как на икону,

на маяк поплавка…

Опьянённый озоном,

Будто дремлешь слегка.


Краем глаза заметить

успеваешь едва,

как хвостом на рассвете

даст отмашку плотва,

как сдельфинит над ямой

чёрно-глянцевый сом,

как теченье упрямо

в борт толкает веслом…


Сколько чудных мгновений

и восторгов души

от простых ощущений

пульса жизни в тиши

заповедной природы!

Древний генный магнит –

Страсть рыбалки-охоты –

Нас с природой роднит…

ПОКАЗАТЕЛЬНЫЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ

(шуточное)

…Я навыки рыбацкие

показывал –

стрелял блесной

под кромку камыша,

а ты во все глаза,

и чуть дыша,

смотрела, как я щук-обжор

наказывал:

лебёдкой спиннинга

вытягивал на свет,

подсечками

гасил любые «свечи»…


Под взглядом милой

побеждают в сече,

не то чтоб щук

смирять кордебалет.


Зелёные зубастые –

в садке.

Подруга сражена

моей сноровкой.

Ей о везенье –

вроде бы неловко:

пусть думает,

судьба – в моей руке.

НА ЗАКАТЕ ЛЕТА

…А солнце уже не слепит

сквозь облачные светофильтры.

Хоть август и щедр, но тепло

щепотками дарит земле.

И лишь батарея реки,

прогревшись за знойное лето,

совсем не спешит отдавать

накопленный солнечный дар.


Под вечер парная вода

неспешно вскипает туманом,

и, крадучись, змейками он

бесшумно скользит вдоль проток…


Придвинувшись ближе к костру,

мы космос спиной ощущаем –

как будто бы колет нас ночь

холодными блёстками звёзд.

Лишь руку во тьму протяни

и можно потрогать прохладу:

как в прорубь опустишь ладонь –

полночная стынь обожжёт.


Вновь лето в закатной поре.

Погожие дни – божья милость,

и мы ненасытной душой

стремимся впитать её впрок.

На время «забыв» о делах,

речной влажный ветер вдыхаем

и леса пьянящий настой

восторженно пьём, как бальзам.

ПАМЯТЬ ЛЕТА

Весна и лето – за кормою;

осенний жор, как листопад,

порадовал своей игрою

и стих…

       Меняй, занятье, брат.

Сезон рыбацкий вновь окончен.

Зимой – я труженик пера,

хотя вздыхаю днём и ночью

о летних зорях у костра.


И потому в стихах и в прозе –

плеск волн и шёпот камыша,

лягушек пенье и стрекозы,

и те, что с клёвом не спешат…

И потому в дни снеговеев

включаю «видик» и лечу

на лодке, что ветров быстрее,

над волжской зыбью – в лето мчу…


Глаза закрою – плёсы, косы,

стекло озёр, затонов тишь,

где лилии – речные розы –

как будто прячутся в камыш;

где вскинется, резвяся, окунь

иль щука шалая плеснёт;

где, разохотясь, у осоки

судак иль жерех хвостанёт…


Зима не вечна.

             В сердце – лето,

пусть за окном – мороз трескуч.

Душе, что памятью согрета,

надежда – вдохновенья луч.

И для неё не за горами

рыбацких зорек первосвет, 

что память щедрыми дарами

одарят впрок на много лет.

*

Октябрило – ветер на реке

вновь пасёт барашковое стадо,

пенится и тает на песке

призрачное белое руно;

серые эскадры облаков

гонит он за горизонт куда-то;

рвёт на лоскуты резных листов

радужное лета кимоно.

Остудил и выветрил на «нет»

чудо предвкушения рыбалки:

на барометре кордебалет…

Я НАПИШУ ТЕБЕ

Я пришлю тебе запахи моря

на обычной бумаге, в конверте.

Ты услышишь их там, где зори

в снежной плещутся круговерти.

Между строк, как вода в проливе,

будет биться волна крутая,

черноморскою чайкой крикливой

станет каждая запятая.


Я пришлю тебе пальм шептанье,

шум прибоя в созвучьях слова…

Напишу тебе: «До свиданья!» -

и, отправив, – за ручку снова…


Ну, а третье – я не осилю:

как – без глаз твоих, губ и ласки?

Жаждой встречи расправлю крылья

и… пришлю себя в поезде:

                        «Здравствуй!...»

ДРУЖОЧЕК

Непривычно, необычно –

ты «дружочек» мне сказала…

Понимаю я, что в шутку:

так сейчас не говорят.

Будто речка-невеличка

Потихоньку зажурчала,

поманила, закачала…

Речи наши изначала

Удивительно звучат.


Ты ж сказала, повторила,

и опять пришло смятенье:

так, пожалуй, только сердцем

произносятся слова,

и когда душа открыта,

и когда в ней воскресенье –

чувств весеннее цветенье… -

но такого обращенья

я достоин ли едва.


Говоришь ты мне «дружочек», -

словно ветер с вербы веет:

в наше время! – да так нежно?..

Может это только сон?

Безысходной грусти дымка

в этой нежности светлеет;

прожурчишь душой «дружочек» -

и как будто мир добрее,

и звучит ответно сердце…


Может, я в тебя влюблён?

ВСТРЕЧА

Через речку – мосток.

Встретились случайно…

Только кто бы помог

разгадать мне тайну:

чем же я покорён

или околдован? –

Я в тебя не влюблён –

Всё же - очарован.

Рядом, близко глаза –

Это быль иль небыль! –

плещет в них бирюза

и воды, и неба;

по плечам – русый лён,

с ветерком целуясь…

Я в тебя не влюблён,

но не налюбуюсь!

Не судьба ли свела

нас с тобой у речки?

Позабыл про дела

я под стук сердечка…

Это явь или сон? –

встречи жду я снова!..

Я ещё не влюблён,

но не застрахован…

НЕВОЛЬНЫЙ ЖЕСТ

…Случайное прикосновенье –

порыв,

эмоций лёгкий всплеск.

Руки немое откровенье,

а сердце –

взмыло до небес,

где даже миг

надеждой светел!..

Но мне ль

надеждою грешить?!

И я, конечно ж,

«не заметил»

невольный жест её души.

ДВА ОГНЯ

Ты – фейерверк,

а я – огонь камина.

Так разны мы с тобой

и так едины.

Характеров

различье и родство

являет нашей сути

естество.


Тебе – сверкать

и радужно гореть.

Мне – буднично

и терпеливо греть.

Но праздничность

слепящая твоя

от моего

рождается огня.

*

Мне б к тебе-

лёгким «мячиком»,

позвонить: «Вот он, я!» -

пить бы губы горячие…

Но в душе – полынья;

да и та уже схвачена

лёгкой корочкой льда…


Видно, что-то утрачено

                навсегда.

*

Сияющая, восторженная,

тревожная, будто птица,

любовь моя невозможная

то грезится мне, то снится.


О, как мы горели искренне!

На крыльях любви витали!

Где те голубые пристани?

Где розовые те дали?


Сном памяти очарованный,

живу в ожидании чуда:

вдруг встречусь с тобою снова я,

вдруг снова любимым буду!

*

Ты ль меня провожала?

Я ль тебя провожал?

Ты в сапожках дрожала,

Я в плащишке дрожал.


Осень скверно шутила:

Ночью лёд и с утра.

Не одних прихватила

нас лихая пора.


…Мёрзли и не грустили,

что автобуса нет:

мы купить не забыли

свой счастливый билет.

*

Жена проснулась:

«Пишешь всё? Да хватит –

от бдений нос остался

да глаза.

И свет от лампы

мне мешает, кстати…».

За скрип случайный

высказав кровати,

затихла,

точно дальняя гроза.


Зажечь свечу, как встарь? –

Свеча - не ватты…

Вдруг поговорка

Вспомнилась одна…

Конечно,

ватты здесь не виноваты:

постель без мужа –

просто холодна.

РЕВНОСТЬ

Как солнышко скрылось в туче, -

в ресницах укрылся взгляд…

Так значит, есть кто-то лучше,

кого согревать он рад.

*

Половину жизни – врозь,

годы лучшие – не вместе…

Не сбылось!... Отозвалось –

горькой болью, грустной песней.


Встречи – только у крыльца.

Хоть бы раз – в глаза друг другу!..

Сердце мечется по кругу –

ни начала, ни конца…

ПРЕКРАСНЫЙ НЕДУГ

От любви

нет лекарств.

Это чувство –

сильнее болезней.

Вакханалия сердца

неподвластна

искусным врачам.

Нет серьёзней недуга,

поскольку лечить –

бесполезно…


Но дай Бог,

хоть раз в жизни

от него

вам не спать по ночам!..

РАЗОЧАРОВАНИЕ

Жил, - как похмелье пил

и радость и печали…

И вот уж нету сил

надеждою «грешить»:

и поезд мой ушёл,

и пароход отчалил,

и вот он – вечер мой,

и некуда спешить…


Я слишком долго ждал,

я слишком долго верил,

что есть ещё любовь,

а не влеченья пыл…

Дом пуст, молчит звонок,

и спят в проёме двери,

и лишь один портрет

мне верность сохранил…

ХОЛОДНО

Холодно от стен, от простыней,

от тоски душевной и телесной,

от бессонниц, от сонливых дней,

от сознанья жизни бесполезной.


Холодно от невесёлых дум,

от надежд бесплодных, от иллюзий…

Как согреться, коль холодный ум

до существованья жизнь заузил?


И хоть память тех, счастливых дней,

светит ярко, но согреть не в силах.

Всё тоскливей мне, всё холодней

от осенних лет моих унылых.

ГРУСТНЫЙ ВОЗРАСТ

Я в грустном возрасте, 

                      когда

желанья – в памяти 

                лишь дымкой,

и в огороде лебеда –

неодолимой невидимкой.

Когда с тревогой

               ждёшь закат,

готовя капли и таблетки,

и забытью ночному рад,

да и оно приходит редко.

Когда луна в окне давно

не собеседник –

               надзиратель,

в душе то грустно, то темно,

и спит в чехле

             перо-старатель…

Я в грустном возрасте,

                      когда

всерьёз один вопрос тревожит:

на что растрачены года?..

Всю жизнь 

         сомненьями стреножен…

*

- Господи!

Ну, дай ещё чуть-чуть

времени,

закончить, чем живу я!...

Всё, что мог,

оставил для людей, -

выше

Не поднимешься душою.

И коль тесен стал

земной предел,

знать, пора общаться

нам с Тобою…


(материал для журнала «Литературный Саратов» подготовлен Баженовой А.И.)


Другие статьистрелка