ЗИНОВЬЕВ Николай Александрович

ЗИНОВЬЕВ Николай Александрович, русский поэт, род. 10.04.1960 г. в станице (ныне – город) Кореновской Краснодарского края. 

После окончания средней школы в 1977 г., поступил в Краснодарский станкостроительный техникум, проучившись год, пошёл работать на стройку. В 1979 окончил ПТУ по специальности «электросварщик». Первые стихи были опубликованы в 1980 году в альманахе «Кубань». В 1984-м поступил на заочное отделение филфака Кубанского гос. университета. Проучившись два года, университет оставил по состоянию здоровья. С 1993 – член Союза писателей России. Живёт в Кореновске.

Валентин Распутин, назвавший Зиновьева «поэтом огромного дара», делится с нами радостью от встречи с настоящим талантом: «Почти месяц я живу под впечатлением прочитанных книг Николая Зиновьева, снова и снова заглядываю в них и удивляюсь-радуюсь тому, что не оскудевает Русь талантами.

А этот талант особенный, вызванный сначала тревогой в благополучные, казалось бы, ещё времена, тревогой, ощущаемой только очень чуткими душами, а затем и обрушившимися на Россию несчастьями. Этот талант отличен от других ещё и тем, что он немногословен в стихе и чёток в выражении мысли, он строки не навевает, как это часто бывает в поэзии, а вырубает настолько мощной и ударной, неожиданной мыслью, мыслью точной и яркой, что это производит сильное, если не оглушающее впечатление. Все дороги в поэзии уже проторены, их так много, этих проторённых дорог, что поэт, даже ни на кого не похожий, как правило, идёт по чьему-то следу…

Николая Зиновьева сравнивать не с кем, там, откуда он берёт свои слова, никто никогда не бывал, это словно бы и не взгляд и не суд современника, а доносящееся из земных глубин суровое и праведное о нас мнение тех, кто имеет на него право. Такие слова сейчас и нужны».

Зиновьев поэт не «отфилологический», литературоцентричный, не «книжник», идущий от образованщины (таких как раз много), он поэт с незашлакованным, неутраченным народным мировоззрением, самородок из народа. Многие из русских и россиян уже начали утрачивать чутьё народной правды, забыли народные идеалы. Читаешь Зиновьева, - и народное начало, взгляды народа на мир и всё в нём происходящее, начинает в тебе «находиться», шевелиться, переворачиваться, просыпаться… Зиновьев словно «устанавливает» над всем широким полем поэтической жизни своего лирического героя народный «глаз» или «глас», откуда видится и исходит народная оценка-определение того или иного современного явления: «жуют заморскую резину, на Землю Русскую плюют» (о потребителях); «живут без отчества, без имени, но по приказу не поют… И на чужбине гнёзд не вьют» (ласточки); «там известный свирепствует вирус бессердечья, наживы и лжи» (о городе); «давно душа души перегорела. Но на лице от жизни той остался свет. Он нестираем, как отблеск бедности святой на миске с выщербленным краем» (о вдове); «не рублей идёт хищенье, душ людских» (о власти); «я помню, как был дядька рад, когда жена родила двойню, сосед соседу был как брат» (о русском идеале счастливой жизни); «деревня стоит у ручья. Прошлись по деревне с метлою Чернобыль, сивуха, Чечня… В избах полно сквозняков. Есть женщины в русских селеньях, но нету уже мужиков» (о современном состоянии деревни); «пусть там хаты стоят не по нити, и плетни пацанятам по грудь, вы на окна, на окна взгляните! – Без решёток они. Вот в чём суть» (о безопасности простых людей); «сбежали крысы все из трюма к заокеанским берегам. А мы спокойно и угрюмо глядим в глаза своим врагам» (о врагах) и т.д. Примеров подобных точных народных оценок различных ситуаций и явлений в стихах Зиновьева можно найти много. Нас подкупает неподкупное народное мировоззрение. Ибо мы понимаем, такие оценки не может дать буржуй (хотя и новорусский) или либерал-индивидуалист нынешнего времени. Почему? – Потому, что им «всё до фени», кроме себя и собственной выгоды. Радеет за родную Русскую Землю только тот, кто ходит по ней «без охраны», кто живёт среди народа. 

Основная художественная нагрузка в поэзии Зиновьева ложится не на стилистические и лексические находки, всевозможные красоты отдельных строк, а на мысль. Мысли же, хотя глубокая сущность её всегда аскетична, оставаться суховатой, холодноватой, утомительной не даёт душевное и сердечное поэтическое её окормление. Рожденная вдохновением, мысль ни разу не утратила своей внутренней живой силы, вкус поэта безошибочен, так как он черпает его в неошибающемся инстинкте всего народа. Мысль его отвергает всякую дешевую пропаганду, минует всякие политические топи и снимает собою самые сущностные проблемы народного бытия.

   Зиновьев пишет лаконично и образно. Это оттого, что он, прежде всего, как мы уже говорили, поэт мысли. Хорошо это или плохо, – но это его особенность. Для него важно осмысление сегодняшнего бытия родины и народа, прежде всего родного русского, так как на долю его выпали колоссальные испытания. Почему они выпали именно ему?! Об этом же вопрошает в одном из стихотворений современница Зиновьева поэтесса Марина Струкова: «Мы – больше, чем народ. Но кто мы? На это не найти ответа».

   Ответ таков: русские – суперэтнос, что отнюдь не похваление и отнюдь не благо (только) для самих русских. Язык, территория, культура, историческая судьба Руси, ныне официально именуемой Россией, – всё и ещё многое вместе взятое – благодатное пространство для народов и отдельных людей, проживающих меж русскими. Есть что-то такое, какой-то незримый коллективный разум или коллективная аура или ещё как назовем это… - что делает живущих в России среди русских, через поколение–два – русскими. В девятнадцатом веке шутили на этот счёт: мама – турок, папа – грек, а я - русский человек… Шутка есть шутка, она преувеличивает дозировку турецкости-грекости-русскости. Но в каждой шутке есть стремление к истинному отражению реалий. Как суперэтнос русские и получают, и отдают. Правда, в последние века – русские всё больше доноры сверх норматива допустимого.

   Проблема, однако, не только в этом. А в том, что русские (являясь суперэтносом не по своей воле, а по историческому промыслу) в то же время и этнос, которому надо жить и развиваться сегодня и сейчас так же, как и другим этносам, по крайней мере, не меньше и не хуже других. А получается – всё хуже и хуже. Как пишет Зиновьев в стихотворении «Железный занавес», занавес, снятый недавно с государственной границы, не пропал: «меж властью и народом он теперь у нас висит». Это при елейных разговорах о борьбе с бедностью. Рынок («А эта беда называется «рынок» – печальный итог чьих-то мудрых затей…») нанёс к нам отовсюду отнюдь не здоровую и не качественную продукцию, он возбуждает низменные животные инстинкты, люди и болеют и деградируют. В поэзии Зиновьева, во многих его стихах чувствуется тоска о былом человеческом величии и значимости родины.   Поэт всё же оптимистичен в душе. Он надеется на лучшее. Пишет: «…Сгущается тьма перед утром, это мною проверено, брат».

   Читая Зиновьева, мы погружаемся в мир русских переживаний. Точная жизненная мысль определяет и образность языка поэта как языка лаконичного, ёмкого, осмысленного, лишенного всяких «завитков» внешнего украшательства, языка, тяготеющего к философским формулировкам и афористичности.

За последние 20 лет у него вышли десятки газетно-журнальных публикаций и книги: «Я иду по земле» (1988), «Полёт души» (1997), «Седое сердце» (1999), «На самом древнем рубеже» (2004), «Души печальные порывы» (2006) – все в Краснодаре; «Дни, дарованные свыше», М.,  «Ладога-100», 2003; «Новые стихи», М., «Вече», 2005; «Я наследник любви и печали», Армавир, 2006. Зиновьев лауреат премий: Международного конкурса «Поэзия третьего тысячелетия», Большой литературной премии СП России, Международного конкурса «Золотое перо», администрации Краснодарского края в области культуры, Имени Антона Дельвига.

А.Баженова.


Другие статьистрелка